Телохранитель
Шрифт:
— Да вроде… — начал Рэй, собираясь сказать «Да вроде ничего», но при виде того, что принесла женщина, слова застряли у него в горле. Это был вовсе не складной стол — это было складное инвалидное кресло на колесиках!
Женщина разложила его, поставила у кровати и нагнулась, поправляя что-то на спинке.
— Простите, мэм, — выпалил Рэй — быстрее, чтобы знать наверняка, — у меня с ногами все в порядке… то есть они на месте?!
На этот раз она оторвалась от своего занятия и выпрямилась, удивленно взглянула.
— Помилуй, боже! Конечно, на месте! Ты что, из-за этого, — кивнула на кресло, — спросил? Так одна сломана, в гипсе, потому и креслице нужно. Но это ничего, помяни мое слово, через месяц ты уже в футбол будешь играть, на мальчишках быстро все заживает! — Снова нагнулась, закрепляя подлокотники. — Я-то знаю, у меня три племянника — сейчас уже взрослые, но пока росли, покоя от них не было! То один ломал себе что-нибудь, то другой…
По мере того как она говорила, Рэй чувствовал себя все большим и большим идиотом. И что его дернуло задать такой дурацкий вопрос?! Конечно, ноги на месте — куда бы они могли деться, если он их отлично чувствует, а левая еще и болит!
Даже эта мелкая девчонка, и та небось понимает, каким придурком он только что себя выставил! Он воровато покосился на торчавшие из-под занавески носки розовых тапочек. Щекам стало жарко.
— Ну вот, все готово! — возвестила женщина. Прежде чем Рэй успел опомниться, откинула одеяло, с неожиданной силой подняла его и пересадила в кресло. — Не больно?
— Ничего… мэм… — с трудом выдавил он из себя, стараясь удержаться и не взвыть: на самом деле было больно, и даже очень — руке, которая даже не за что не задела, только с места сдвинулась. То есть ноге тоже было больно, но не так сильно, а руку будто железными щипцами сдавили.
На глазах выступили слезы, он нагнул голову, чтобы женщина не увидела их.
— Меня мисс Фаро зовут. А ты Рэймонд, да?
— Рэй, просто Рэй, мэм.
Он никогда раньше не думал, что у человека может болеть то, чего нет. А оказывается, очень даже может.
Мизинец. На левой руке. Проклятый аллигатор откусил его начисто. И не только его — край ладони тоже. Когда Рэй увидел эту неестественно узкую, сизовато-бледную, измазанную подсохшей кровью ладонь, в первую секунду он даже не понял, что в ней не так, и лишь потом осознал, что пальца действительно нет, и что это его, его собственная рука, и вот с ней, такой страхолюдной, ему придется теперь жить до самой смерти.
— Не смотри, отвернись! — заторопилась мисс Фаро, силой отвернула его, обняла, прижала к себе. — Не бойся, он постарается не делать больно.
«Он» — молодой врач в белом халате, со светлой редкой бородкой и меланхоличным выражением лица, что-то делал с рукой. Возможно, он и старался, как мог, но получалось все равно больно. Рэй стискивал зубы и еле удерживался, чтобы не всхлипнуть.
— Не смотри, не смотри туда! — причитала мисс Фаро. — Потерпи еще немножко!
Было стыдно и непривычно — ну что она его обнимает, да еще по голове гладит, как маленького! Он же не девчонка какая-нибудь! А еще стыднее было то, что в глубине души ему даже нравилось, что она его обнимает и держит, и ни в коем случае не хотелось, чтобы отпускала.
Когда врач закончил перевязку, Рэй не сразу понял, что это уже все, и продолжал сидеть сжавшись и ожидая нового прикосновения, которое принесет за собой очередную волну боли.
— Ну, вот и все, — сказала мисс Фаро, отпуская его. — А ты молодец, ни разу не заплакал.
Рэй незаметно вытер здоровой рукой слезы — на самом деле их хватало, даже с избытком.
— Да, держался молодцом. — Врач потрепал его по голове. — На вот, выпей! — Протянул маленький стаканчик.
Ничего не подозревающий Рэй глотнул. Это оказалась такая горечь, что он замер, выпучив глаза.
— Это обезболивающее, поможет быстро, — объяснил врач. — Мисс Фаро, таблетки нужно будет давать после еды…
Помогло действительно быстро: они о чем-то еще говорили, а боль начала исчезать, стремительно, как воздух из проткнутого шарика. Навалилась слабость — такая, что глаз не открыть. Уже сквозь дрему Рэй услышал, как мисс Фаро сказала: «Сейчас поедем обедать», хотел ответить, что есть не хочет, только спать, но отключился, так, кажется, ничего и не успев сказать.
Пообедал он, когда проснулся в очередной раз. Непонятно, сколько было времени, но за окном уже стемнело.
Мисс Фаро принесла складной столик, который установила прямо на кровати, и выставила на него еду. По понятиям Рэя — праздничную: мелкие кусочки мяса в соусе, салат и кукурузную запеканку с ветчиной.
На полочке торшера лежала еще одна оранжевая, как маленькое солнышко, конфета. Рэю показалось, что мисс Фаро при виде нее слегка покачала головой, но ничего не сказала, а поставила рядом с ней тарелку с чем-то похожим на недожаренный комковатый омлет.
— А это десерт — съешь после всего.
Как только она скрылась за дверью, Рэй сунул палец в тарелку, вытащил и понюхал — пахло мороженым; осторожно лизнул — это оказался ванильный крем. Очень вкусный, как понял он, набрав на палец и слизнув еще толику — даже, пожалуй, вкуснее, чем мороженое.
Правило «сначала соленое, потом — сладкое» Рэй твердо усвоил с детства, поэтому, как ни тянуло его начать прямо с десерта, но честно съел и мясо, и запеканку, и салат, и лишь потом переставил на столик перед собой тарелку с желтоватым ароматным содержимым.
К этому времени он был уже сыт под завязку, но не оставлять же самое вкусное! Поэтому ел он медленно, отдыхая после каждой ложки; в креме попадались кисловатые белые ягоды, от них во рту становилось свежо.
— Привет, герой, — сказал, войдя в комнату, худой мужчина в сером костюме, с заметными залысинами в коротко стриженых черных волосах.
Рэй поперхнулся, мгновенно узнав его: это был тот самый человек, который, стоя на противоположном берегу протоки, делился из пистолета. Все же в аллигаторов, а не в него — теперь, по здравому размышлению, это было понятно.