Телохранитель
Шрифт:
Рэй потом тысячу раз пожалел, что рассказал ему, что произошло. Но уж очень погано было на душе, и хотелось кому-то сказать об этом, пожаловаться… ох, лучше бы это оказалась Ри!
— Ну что ж, сынок, будем считать, что все, что ни делается, к лучшему! — выслушав его, заявил Рамсфорд — весело и деловито, даже вроде бы довольным тоном. — Ну, ты скоро вернешься?
И в этот момент Рэй понял, что сенатор все знал с самого начала — знал, что его не возьмут в Куантико. Поэтому и возражать перестал: в самом деле, зачем спорить?! Пусть глупый мальчишка сам ткнется носом в стену и приползет домой зализывать раны, после чего, покончив с глупостями, примет уготованное ему «достойное место в жизни»…
Ну нет, не бывать этому! Рано радуется!
— Так когда ты вернешься домой? — снова спросил сенатор.
— Я не вернусь, — ответил Рэй. И повторил увереннее: — Я не вернусь!
Труднее всего дался разговор с Ри. Ни к чему было ссорить ее с отцом; пришлось говорить полуправду: что ему порекомендовали курсы, после которых легче будет поступить в полицейскую академию, и он уже подал туда документы, и хочет пока пожить самостоятельно, без того, чтобы сенатор снова начал его уговаривать пойти, как она когда-то выразилась, по своим стопам.
Ри говорила: «Да, я понимаю… я понимаю…» — и тут же всхлипывала; он повторял: «Я буду звонить, обязательно!», а самому хотелось оказаться рядом с ней, обнять и утешить, как он всегда делал, когда она плакала.
Через неделю Рэй уже работал в Нью-Джерси, ночным сторожем на строительстве нового отеля. Конечно, выпускник Гарварда мог бы найти место и получше, но на этой работе днем он был свободен и мог учиться на частных курсах телохранителей.
Рамсфорду он позвонил только один раз, попросил больше не переводить на его счет деньги. Тот отвечал коротко и отрывисто — похоже, в кабинете были люди; оно и к лучшему, не пришлось долго объясняться.
Зато Ри Рэй звонил часто, чуть ли не каждый день. Рассказывал про курсы, про то, как учится экстремальному вождению, даже выдумывал какие-то истории, чтобы ей было интереснее, но домой не приехал ни разу — не хотел там появляться, пока прочно не встанет на ноги.
К сожалению, до этого было пока далеко. Насчет поступления в полицейскую академию Рэй соврал — после неудачи в ФБР он уже сомневался, что с его хромой ногой у него есть шанс попасть туда, и обдумывал идею начать «с низов», то есть найти место помощника шерифа где-нибудь в провинции или пойти работать в частную полицию. Требования к кандидатам там были куда ниже: чистая биография, умение стрелять и водить машину.
— Слушай, а кто такая Линда Кросс? — спросила Ри, позвонив в воскресенье утром. — Это твоя девушка, да? Вы с ней поссорились? А чего ты мне никогда про нее не рассказывал?!
— Не знаю я никакую Линду, — буркнул Рэй. Про себя добавил: «И с чего это ты взяла, что я тебе про своих девушек обязан рассказывать?!»
— А почему она тогда тебе все время названивает?!
— Постой-постой! — Только теперь он вспомнил про сотрудницу академии ФБР. — Когда она звонила?
— Первый раз в среду — мисс Фаро просила тебе передать, а я забыла. А второй раз позавчера. Телефон оставила…
До понедельника Рэй едва дотерпел и позвонил Линде ни свет ни заря. Выяснилось, что через месяц открываются курсы, которые, по ее мнению, могли бы ему подойти — для работников системы безопасности промышленных предприятий. Десять недель в Куантико, еще шесть — в учебном центре Минфина в Вашингтоне. В число изучаемых дисциплин входит прикладная психология, методы борьбы с промышленным шпионажем и терроризмом, мониторинг и уголовное право.
Он согласился сразу, тем более что, по утверждению Линды, работа для выпускников была гарантирована; в тот же день отправил ей нужные для поступления документы. И в тот же вечер, впервые за все это время, ему позвонил Рамсфорд…
Не было привычного «Как дела, сынок?», голос сенатора звучал сухо и официально:
— Я догадываюсь, что я у тебя сейчас не в чести. Но Мэрион-то в чем перед тобой провинилась, позволь узнать?
— Ни в чем, — хмуро ответил Рэй. — Я ей звоню. Довольно часто.
— Надеюсь, ты не забыл про ее день рождения? Она тебя очень ждет!
— Да, разумеется, я приеду.
На несколько секунд в трубке воцарилась тишина. Рэй тоже молчал и злился: незачем было делать из него свинью, он и впрямь собирался приехать, и без всяких напоминаний!
— Ладно, будем считать, что мы договорились, — сказал наконец Рамсфорд и повесил трубку.
На шестнадцатилетие Ри Рэй действительно приехал и провел в доме Рамсфорда почти две недели — в доме, который он за многие годы привык считать своим, но на этот раз впервые чувствовал себя в нем неуютно. И не потому, что сенатор как-то не так смотрел или что-то не то говорил — напротив, оба они старались делать вид, что отношения между ними ничуть не изменились. Но оба знали, что это не так и что прежней легкости в общении уже не вернуть.
Прямо оттуда Рэй поехал в Куантико, на те самые курсы, во время учебы на которых он познакомился с Луизой.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
— …А вот в ту сторону Колизей. Мы с тобой туда съездим, я тебе все покажу. Там кошек очень много. Мы совсем уже недалеко здесь живем, — продолжала тараторить Ри, — в резиденции посла. Тебе понравится. У нас сад апельсиновый есть и большущий бассейн с витражной крышей…
«…бока белые, перила красные и в каюте диванчики такие пушистые, бархатные…» — вспомнилось вдруг Рэю, как она когда-то расписывала ему достоинства папиной яхты.
— И с красными перилами? — улыбнувшись, спросил он.
— А? — осеклась Ри. — Чего? — Внезапно резко сменила тему: — Рэй, а ты в отпуск приехал, да?
— Н-нет, не совсем. Твой папа попросил меня приехать, у него ко мне какие-то дела, — сказал он полуправду.
— Он мне не говорил, что ты приедешь — вчера только сказал, что приедет какая-то персона, и попросил встретить. Сюрприз, наверное, решил сделать!
— Да, наверное.
Про себя Рэй заметил, что про Луизу она, как всегда, ничего не спросила. Оно и к лучшему — рассказывать не хотелось, вспоминать вчерашнюю ссору тем более.