Чтение онлайн

— Вот мы и дома, — сказал Курт, останавливая автомобиль на стоянке рядом с каким-то цветущим кустом. — Скоро рассвет.

Тон его голоса дразнил ее, в полумраке, когда он говорил, на лице поблескивала белая полоска зубов.

— Наверное, уже слишком поздно для визита в мой домик?

— Почему же? — удивилась Франческа. — Мне совершенно не хочется спать!

Открыв дверцу «Порше», она выпрыгнула из машины.

— Мне кажется, что в Палм-Бич вообще по ночам не спят.

Когда они покидали яхту, вечеринка была в самом разгаре, на борт поднимались все новые и новые люди.

Она услышала его тихий смешок.

— Что ж, для Палм-Бич это типично. Здесь всегда можно попасть на гулянку.

Франческа сделала несколько шагов по тропинке. В густой темноте под деревьями застоялся дневной жар, аромат цветущих кустарников казался почти осязаемым. Она споткнулась, и Курт взял ее за руку.

— С вами все в порядке? — В его голосе ясно чувствовались заботливые нотки.

Курт снял блайзер, и в жаркой темноте под деревьями она различала светлое пятно его сорочки и русые волосы.

Франческа остановилась, будто невзначай прикоснулась рукой к рельефным мышцам его предплечья и почувствовала, что от этого случайного прикосновения все его тело напряглось.

— Со мной все в порядке, — заверила она.

Это было совершенной правдой: чудесное приподнятое состояние по-прежнему владело ее душой и телом.

— Я вовсе не так много пила и совершенно не курила того, что все передавали друг другу там, на яхте, — добавила она.

Ее собственное тело непроизвольно реагировало на близость его тела, тянулось к нему; Франческа хотела было отстраниться, но тут же передумала.

Курт взглянул на нее с высоты своего роста, свет полной луны отразился в его глазах.

— Я вовсе не имел этого в виду, — сказал он.

Мощеная дорожка вела к домику, стоявшему в небольшой рощице кокосовых пальм, олеандров и цветущих кустарников. Он обогнал ее и открыл дверь.

Франческа подождала, пока Курт найдет выключатель и зажжет свет. Лампа вспыхнула и осветила уютную комнату с окнами, закрытыми ставнями с косыми планками, и большим камином из грубого камня. На стенах были развешаны фотографии в рамках — люди в камуфляже на фоне джунглей, парусные яхты, поместье с большим каменным домом, спортсмены в лыжных костюмах на фоне заснеженных гор, несколько мужчин и женщин в парадных дворцовых залах. С одной фотографии улыбалась симпатичная женщина в бриллиантовой диадеме и с широкой лентой через плечо, на которой сиял драгоценными камнями орден.

На массивном столе из черного дерева, стоявшем перед камином, было много интересных и, видимо, ценных вещей: кинжалы, инкрустированные перламутром, статуэтка лежащего Будды из бронзы, несколько переплетенных в кожу старинных книг. Да и вся комната, как заметила Франческа, была наполнена экзотическими предметами со всего света: африканскими расписными щитами, поделками азиатских ремесленников, идолами, масками, а на одной из стен висел древний ростр в виде головы дракона. Под ним Франческа заметила черно-белую литографию в рамке: драккар [3] с наполненным ветром полосатым парусом, идущий в открытое море навстречу восходящему солнцу. Яркие отблески солнца спорили с языками пламени, которым был объят драккар, огонь лизал и фигуру мужчины, лежащего на помосте в полном боевом снаряжении, с рогатым шлемом на голове и со щитом на груди.

— Что это? — воскликнула Франческа.

На борту драккара не было видно ни одного человека, кроме воина на помосте, уже объятом пламенем.

— Это погребение викинга.

Курт подошел к ней и остановился рядом с ней.

— На рассвете его друзья подожгли драккар и пустили его в открытое море. Они провожают в последний путь вождя, иначе не стали бы уничтожать такой хороший драккар. Но для викинга такое погребение — высшая честь.

Она не могла оторвать глаза от картины. В ней была какая-то притягательная сила, которую невозможно было выразить словами.

— А что будет потом?

— Он пойдет на дно.

Франческа повернулась и оказалась почти вплотную к нему. От внезапной близости его мощного тела, острого ощущения мужской силы у нее перехватило дыхание. Она боялась взглянуть вверх, в его странные, цвета морской воды глаза. Он и так приобрел чересчур большую власть над ней.

Когда Курт заговорил, его слова эхом отдались в ее сознании.

— Я представлял тебя совершенно иначе, — прошептал он.

Франческа услышала его слова, но тут же почему-то внезапно перед ее глазами всплыла Доррит, бросающаяся ему на шею и впивающаяся в губы. Она перевела дух, чтобы справиться с эмоциями, и спросила:

— И какой именно?

Он словно зачаровывал ее своей белозубой улыбкой, его голубые глаза заглядывали прямо в душу. Франческа не могла отвести взгляда от этого мужественного, красивого лица. Взволнованная, смущенная, она едва расслышала его ответ.

Франческа тщетно пыталась осознать реальную опасность ситуации, в которой оказалась. Что она знала о нем? Он был солдатом удачи, искателем приключений, третьим супругом Карлы, лишившей его наследства! В глубине сознания Франчески раздавались тревожные сигналы, но их заглушал зов плоти, пульсирующий в ее теле.

Курт склонился к ней, и она почему-то не удивилась, услыхав его слова.

— Я так хочу тебя, Франческа, — раздался над ухом его тихий, ставший очень нежным голос. — Я от тебя без ума…

Франческа прерывисто вздохнула. Пока она лихорадочно придумывала, что сказать в ответ, к ее губам прильнул его чувственный рот. Ей показалось, что какая-то невидимая искра передалась через этот поцелуй и воспламенила ее трепещущее тело.

Его язык проник меж ее губами и властно царил во рту, безжалостно требуя ответа. Курт притянул ее голову к себе и покрывал лицо поцелуями, на каждый из которых ее тело тут же отзывалось.

— Люби меня, — прошептал он, не отрываясь от ее уст.

Франческа не могла больше сопротивляться. Она была ошеломлена, ощутив силу своего желания. Рассудок отступил, она очертя голову бросилась в поток новых, неизведанных чувств, в буйство плоти и необузданность страсти. Ее губы сами собой нашли его рот и жадно прижались к нему. Франческа крепко обняла его, прильнула к нему.

— Не торопи меня, — едва смогла произнести она.

Все произошло слишком быстро, и она сознавалась себе в том, что не может и не хочет сдерживать нахлынувшие на нее чувства!