Тело
Шрифт:
– Мне интересно, к кому ты относишь свою скромную персону? – с вызовом спросил Прудников.
Такой реакции на свой вопрос Вячеслав не ожидал. Женя выхватил из кобуры пистолет и медленно пошел на Славика. Если бы Прудников не услышал странные звуки за спиной, то бросился бы на Соловьева. Евгений обошел Славика и направил пистолет на левый проход. Ребята повернулись, и их фонари осветили арку. На них двигались деревенские. Кто с ножом, кто с вилами. Топоры, лопаты и дубины были в руках тех, кто еще вчера сидел у своих дворов и щелкал семечки.
«Они нас убьют», – подумал Славик и, ухватив за руку Олесю, начал отступать.
– Что мы им сделали? – спросила Наташа.
– Съели их мясо, – сказал Мишка.
– Теперь они съедят наше, – как-то зловеще произнесла Соня.
«Умеет она приободрить».
– Кто старший? – спросил Евгений.
– Он что, хочет договориться? – спросила Олеся у Славика.
– Похоже на то.
– Ой, дурак.
– Бежим! – крикнул Мишка и, схватив Соню за руку, нырнул в один из свободных проходов.
Самсонова дважды приглашать не надо было. Он схватил разинувшую рот сестру и побежал в ближайший коридор. Прудников замер. Если что-то начнется, то убежать они успеют. А вот как раз договориться с рассерженными фермерами можно было попробовать. Тем более это было бы лучше, чем убегать от них, пока в задницу не прилетят вилы.
– Кто старший? – еще раз спросил Женя.
Ему навстречу вышел мужчина с лопатой. Не говоря ни слова, мужик замахнулся. Раздался выстрел. Кто-то вскрикнул. Где-то что-то обвалилось. Но Славик уже не стоял в этом проклятом зале. Его волокла вперед по проходу Олеся.
– Там же ребята! – попытался остановить подругу Славик, но она молча, словно лошадь, подстегиваемая нагайкой, неслась вперед.
Прудников понял, что не хочет останавливаться и сам. Он несся за ней, потому что испугался. Он испугался, что его забьют лопатами в подземелье в двухстах километрах от дома.
Лопата с хрустом врезалась в левое плечо. Женя понял, что договориться не получится, и, не раздумывая, выстрелил. Толпа ринулась на оставшихся в комнате. Все перемешались. Кто-то убегал от него, кто-то пытался воткнуть в него вилы. Топоры, дубины… Женя стрелял. Он видел, что выстрелы причиняют мало вреда обозлившимся крестьянам, но все равно продолжал стрелять. После пятого выстрела проход, из которого торчали ощерившиеся вилами твари, завалило, похоронив под завалом большую часть агрессивного населения. Евгений понял, что в зале остался он, Борька с Ольгой и три неугомонные твари. Мужик с лопатой, в которого Соловьев уже выпустил три резиновых пули, снова замахнулся. Женя выстрелил, пуля, ударившись о штык лопаты, отлетела куда-то назад. И, судя по вскрику Бориса, она достигла цели.
Женя растерялся. Как тогда, в горах, подумал он. Он не знал, что ему делать. Обороняться от нападающих или помогать раненому? Своя шкура ближе, но когда он повернулся к мужику с лопатой, понял, что спасаться больше не от кого. В зале остались только они втроем. Соловьев облегченно вздохнул и сел на пол.
– Вы его ранили! – услышал он женский голос, но ему было все равно. Его больше заботило собственное самочувствие. Он осмотрел руку. Левое запястье посинело, а посередине этого синяка проходил багровый рубец. Сильно, гад, приложил.
– Вы слышите?! Борька ранен! – верещала женщина.
– А у меня что, по-твоему, просто яйца чешутся?!
Он не мог понять эту глупую бабу. Она намеренно не замечает его ранение. Сука! Он встал, вставил в пистолет новую обойму и, взглянув в последний раз на супругов, пошел к проходу. Ольга появилась перед ним как чертик из табакерки.
– Вы не можете нас бросить! – взвизгнула девица.
– Интересно, почему? – спросил Женя и улыбнулся.
– Ведь это неправильно, – неуверенно проговорила Оля.
– Да ладно!
Чертова блондинка набросилась на него, как кошка. Евгений едва успел увернуться, чтобы эта полоумная не выцарапала ему глаза. Она зацепила раненую руку, кровь полилась с новой силой. Соловьев скрипнул зубами и ударил пистолетом девушку по голове. Она взвизгнула и упала к ногам мужа.
– Ты ублюдок! – крикнул Борис и попытался встать, но раненая нога его не слушалась, и он снова упал.
– Я знаю, – произнес Женя и удивился собственной откровенности. Совсем немного.
Он подошел к девушке. Она была без сознания. Но Жене не нужно было ее внимание. Он нашел своего слушателя.
– Я знаю и поэтому брошу вас без зазрения совести. Как уже бывало со мной. Хм. Что-то я откровенный с тобой, как с самим собой. Но ты ведь никому не скажешь. Ведь правда?
Борька глянул на пистолет и кивнул.
– Два года назад я командира своего оставил. Он вот так, как ты, лежал передо мной раскорячившись.
– Сашка? – вдруг спросил Борька.
– Точно. Прямо в дырочку. Я что, уже рассказывал тебе эту историю?
Борька мотнул головой.
– Дело в том, что я очень люблю деньги. Я и с вами пошел, потому что мне был обещан приличный заработок. Я ни хрена не смыслю в шахтах. Так, нахватался про каски да номерки из Интернета. С вами, придурками, и этого было много. Но я не об этом. Сашка Сухоруков…
Борька дернулся.
– Сашка Сухоруков придурок еще тот был. Говорил я ему, давай поделимся. Нет же, сука! Принципиальный урод!
– Что ты с ним сделал? – расхрабрившись, спросил Шувалов.
– Когда мы нашли золото, он уже был ранен. Потом просто он ударился головой, а я ушел с небольшим кусочком золота.
– Ты убил его, – выделяя каждое слово, произнес Боря.
– Его убило собственное слабоумие. Ты меня понимаешь, – вдруг посерьезнев, произнес Женя и навел пистолет на Шувалова.
Вспышка ослепила Борьку. Выстрел грохнул по барабанным перепонкам, потом жгучая боль разлилась по всему телу. Борька даже не сразу понял, куда попала пуля. Болело все. Шувалов попытался встать, но новый выстрел сбил его с ног. Перед тем как потерять сознание, Борис увидел, как вояка скрылся в правом проходе.