Шрифт:
Прошло почти десять лет с той поры, как я последний раз выходил из дома. Воспоминания уже потускнели, за это время я научился загонять их в глубины своего сознания. Но иногда, ночью, я все еще вижу отблеск луны на воронении ствола, вспышку. В ушах раздается гром выстрела, и я чувствую влагу на своих ресницах.
Для меня все кончилось после первой пули. Для Лоры – после второй. Я выжил. Ей не повезло. Хотя… Вряд ли можно назвать мою жизнь везением.
Я родился и вырос в Технополисе. Зовут меня Дерек Джеральд фон Кроуз. Имечко, конечно, так себе, но уж какое есть. Я занимаюсь программированием нанодвигателей. Это такие крошечные штучки, которые многие из вас носят у себя в крови. Еще нанодвигатели делают для города микроэлектронику, синтетическое мясо, лекарства, ну и еще множество всякой всячины. Если бы не работа, наверное, я бы не выжил. Страховки как раз хватило на лечение и на год вынужденного безделья. Год – когда я слонялся из угла в угол, слушая бесконечный, затяжной выстрел и крик Лоры. Ее хоронили без меня. В тот день я лежал в большой белой палате, с кучей трубок и проводов. Нанодвигатели восстанавливали мою развороченную грудную клетку, сращивали мышцы, строили костную ткань. Работали они по моей программе – «Реколл, версия 2.5». Многие верят в судьбу. После того дня я тоже верю.
Реколл официально приняли в эксплуатацию двадцать четвертого июня, а на следующий день на моем счету появилась кругленькая сумма. Лора сама выбрала ресторан. После ужина мы прогуливались по берегу реки. Будущее казалось нам безоблачным, потепление климата, локальные конфликты и загрязнение окружающей среды – чем-то далеким и не имеющим к нам никакого отношения. Мы не заметили, как забрели в старые заброшенные доки. Там для нас все и кончилось. На следующий день нанодвигатели спасали мою жизнь, работая по алгоритму программы – «Реколл, версия 2.5».
Сегодня двадцать пятое июня – тот самый день. Я встал, как всегда, в восемь утра. Бреясь в ванной, послушал новости, потом рекламу новой фирмы по доставке чистого воздуха. Года три назад эти фирмы стали расти как грибы после дождя. Видимо, у них там, снаружи, и правда проблемы с чистым воздухом. Я не знаю. Уже десять лет я не выхожу из дома. Стекла окон герметичны. Раньше работал кондиционер с фильтрацией. Теперь тихонько гудит вентилятор пневмопровода. Мне поставили его три года назад. Улыбчивый парень позвонил в дверь. На нем был ярко-синий комбинезон с названием фирмы, в руках электроотбойник.
– Сэр, вы будете ставить пневмопровод? Ваши соседи все поставили… – Он снова лучезарно улыбнулся. – Всего десять центов за кубометр. Прямо из Тибета, с высоты две тысячи метров. Чистейший горный воздух!
Как я понял, они гнали чистый воздух по пластиковым трубам в наш мегаполис. Здешний воздух насыщался углекислым газом, разной другой дрянью и расползался вокруг города, душа все живое. К черту все! Это не мои проблемы! Я сел в рабочее кресло и натянул сферошлем. Быстро ввел с виртуальной клавиатуры имя, пароль и оказался в локальной сети компании. Та-ак… Что на сегодня? На сегодня работы не было. Последний проект я сдал неделю назад. И пока заказов на софт для нанодвигателей не было. Меня это особо не волновало. Запросы мои скромны, и заработанного капитала хватит еще лет на пять. Еда, иногда одежда, немного выпивки. Вот и все, что мне нужно. Сейчас все покупки можно совершать не выходя из дома. Специальный лифт доставляет купленное в мою квартиру на сто восемнадцатом этаже. Интересно… Как там снаружи?
Неприятный сюрприз моя психика выкинула прямо в день выписки. Солнце пробивало лучами утреннюю дымку, пели птицы. Двое друзей заботливо поддерживали меня под руки, лечащий врач давал последние наставления. И вдруг все поплыло перед глазами. В голове загрохотало эхо выстрела. Я почувствовал, как подкашиваются ноги и вместе с тем появляется отчетливое желание бежать. Бежать вон от этого огромного синего купола. Скорее под спасительные своды, под потолок, спрятаться под кровать, где меня не достанет жестокость мира. Мира, в котором все может измениться в одну секунду помимо твоей воли. Мира, в котором ты смотришь сквозь кровавую пелену боли, как падает на грязную землю твоя любимая. Мира, в котором вдруг неожиданно грохочут выстрелы и на грани сознания слышится безумный смех обдолбавшегося торчка.
В тысячный раз я вынырнул из своего озера страха и понял, что стою у окна. Озеро страха. Так я это называл. Иногда я нырял в него, не успевая поймать самого себя. Тело застывало на месте или двигалось, а я барахтался там – в черной, вязкой воде, пытался сделать вдох или вынырнуть на поверхность. За толстым стеклом серело утреннее небо. Я уж и забыл, когда последний раз видел его голубым. Таким, каким его показывают по сферовизору. Какие-то острова, лазурное море. Мне это кажется таким далеким. Все, что у меня есть, – это две комнаты, кухня и ванная. Кабинет, вечно неприбранная спальня и крохотный пятачок, где я готовлю себе еду. Иногда из натуральных продуктов. Стоит это очень дорого. Но я люблю готовить. Когда я делаю настоящий омлет – из куриных яиц и коровьего молока, что-то всплывает в моей памяти. Не четкие воспоминания, нет. Просто ощущение беспричинной детской радости. То, что я утратил после первого же выстрела.
Пятьдесят четыре миллиона. Именно столько людей окружают меня в этом огромном городе. Странно, но последние три года я все реже видел пролетающие по воздуху аэромобили. Сосед заходил, кажется, года два назад. По сферовизору все захлебывались: «Вам не придется выходить из дома, совершить покупку вы можете прямо из кресла. Принимаем на работу удаленных операторов пищевых синтез-установок. Недельный курс обучения через сферошлем, стабильный оклад, бесплатный выход в глобальную Сеть, поставки детоксинов за счет фирмы. Вам не нужно ходить на работу. Работа ждет вас в вашем любимом кресле. Подключайтесь прямо сейчас!» Я взглянул на улицу с высоты своего сто восемнадцатого этажа. Маленькие разноцветные пятнышки припаркованных аэромобилей, серая лента дороги для колесных авто. Одинокий светофор мерцал вдалеке никому не нужным зеленым. На меня опять навалилось одиночество. Я надоел своим друзьям примерно через год. Конечно, их можно понять. Кому я нужен – нервно вздрагивающий от громких звуков, проваливающийся в свои страхи посреди разговора. Еще примерно год мы изредка общались через Сеть, а потом настоящих друзей заменили виртуальные. В Сети полно всяких мест, где можно пообщаться. Надеваешь сферошлем – и вот ты уже в аэромобильном клубе. Говорят, что длительное виртуальное обучение развивает навыки и на мышечном уровне. Не знаю, не проверял. Последний раз я садился за руль аэромобиля лет десять назад. Тогда это еще была диковинка. Сейчас у меня есть «Поджигатель». Естественно, существует он только виртуально. Но я выиграл на нем уже с десяток гонок. На самом деле этот клуб – просто большая игра. Вступительный взнос – сто кредиток. За эти деньги ты имеешь дохлую базовую модель. Дальше все зависит от твоего мастерства и везения. Зарабатываешь очки, наворачиваешь свою тачку, треплешься с другими такими же фанатами. В нашем клубе «Дикие Койоты» в любое время можно застать десяток-другой ребят со всего мира.
Я наскоро приготовил сэндвич с синтетической индейкой, полил майонезом, накрошил сверху сублимированной зелени. Из холодильника достал банку пива и направился в кабинет. Поставив пиво и тарелку с сэндвичем на консоль, уселся в кресло. Нельзя назвать сферошлем полной виртуальной реальностью, но очень близко. При желании можно включить встроенные в кресло приводы, и тогда воздействие на вестибулярный аппарат обеспечено. Конечно, при работе это ни к чему, а вот когда мчишься в аэромобиле по большому каньону, да еще и на максимальной скорости…
В «Диких Койотах» каждый выбирает имидж под стать своей фантазии. Кто-то выглядит как безобидный юнец (очень удобно усыплять бдительность противников перед гонкой). Кто-то носит очки-консервы и кожанку образца девятнадцатого века. Всеобщая любимица, конечно, Кэнди. У девочки действительно есть на что посмотреть. Если, конечно, она и на самом деле девочка. Не исключено, что за внешностью пухленькой и приятной во всех отношениях Кэнди прячется какой-нибудь сорокалетний механик из Детройта. Во всяком случае – в тонкой настройке плазменных двигателей ей нет равных. У меня в клубе репутация этакого немногословного, чуть отстраненного парня. Там я ношу светло-голубые «Ливайсы», коричневую куртку из толстой замши и высокие армейские ботинки. На левом рукаве красно-желтый язык пламени (отсюда и ник, и название тачки). Дополняют картину черные очки, ястребиный нос и неизменная красная кепка. А на работе я появляюсь всегда в белой футболке с надписью SHIT и драных шортах.