Чтение онлайн

Мандрыкин гнал текст в микрофон минут двадцать. Было в его словах нечто завораживающее, словно у опытного психоаналитика или у сказочного кота Баюна. Как ни странно, но очень многие в зале довольно быстро ему поверили.

– Не будем забывать, что взамен ваших дачных участков вам совершенно безвозмездно выделили новые и, кстати, большие по площади, – с придыханием напомнил выступавший. – Что все вы получили денежную компенсацию. Ну а наш дорожно-строительный холдинг также не забыл о вашем ратном и трудовом подвиге… – Закатив звонкую, словно футбольный мяч, паузу, Мандрыкин выдал: – «Т-инвест» решил закупить современное европейское оборудование для ветеранской поликлиники, а также сделать всем вам небольшие подарки. Только ничего не подумайте! Сделано это исключительно из уважения к вам, дорогие наши ветераны! Списки уже составлены, и каждый из вас может получить эти подарки в фойе по предъявлении паспорта…

На этот раз Роман Сергеевич не врал. И оборудование, и подарки действительно были приобретены за счет Пефтиева. Правда, выступавший сознательно умолчал, что стоматологические кресла и томографы, купленные в Германии, уже отслужили свой срок и потому были приобретены по цене металлолома – тратиться пришлось только на покраску, а продовольственные наборы, предлагаемые в качестве подарков, были составлены из продуктов, срок годности которых уже близился к концу.

Председатель ветеранской организации (накануне лично получивший от Мандрыкина пять тысяч долларов и документы на лучший дачный участок) уже шелестел протоколом резолюции – мол, уважаемые ветераны искренне благодарят «Т-инвест» за проявленную заботу и никаких претензий к застройщикам не имеют. Судя по лицам несчастных стариков, большинство было согласно проголосовать за такое решение – ведь лучше получить задарма хоть что-нибудь, чем ничего не получить вовсе.

Однако поставить вопрос на голосование председатель так и не успел…

Неожиданно за окнами громыхнул взрыв. Стены отозвались тяжелой вибрацией, и в зал водопадом посыпались стекла. В уши не то толкнуло, не то кольнуло, и в пространстве возник тихий комариный звон. Старорежимного вида старушка, сидевшая ближе других к трибуне, удивленно распялила рот… В неестественной тишине послышался ее испуганный шепот: «Ой, мамочка…»

С минуту и Мандрыкин, и прикормленный председатель в президиуме, и собравшиеся находились в состоянии полного ступора. Первым, однако, пришел в себя председатель. Подбежав к окну, он приподнялся на цыпочки и осторожно выглянул наружу.

Розовый «Кадиллак», припаркованный рядом с входом, теперь являл собой бесформенную груду пылающего железа. Огненные языки штопором закручивались в вечереющее небо. В трещащем костре силуэт лимузина словно таял, будто кусок рафинада в стакане с кипятком.

Роман Сергеевич, боязливо засеменив к окну, выглянул наружу и побледнел.

– Это Юра Граеров… – убито прошептал он. – Ну, Владлен, ну, сука… И за что же ты меня так подставил?

Лейтенант с сержантом, раскрыв рты, смотрели на полыхающего «американца». Спасти машину уже было нельзя.

– Я ж тебе говорил – не к добру все эти приезжие объявляются. Вызывай оперативников и пожарников. Давненько в наших краях такого не видали, – проговорил лейтенант. – Зря мы с тобой тут останавливались. Теперь бумаг писать не переписать.

Лейтенант обвел взглядом площадь, с досадой щелкнул языком. Мотоциклиста уже нигде не было видно. Наверное, укатил перед самым взрывом. А так бы был вполне пригодный свидетель. Вместо него он зафиксировал взглядом лишь старушку – «божий одуванчик» в клетчатом платке. Она стояла на углу площади с плетеным лукошком, прикрытым мешковиной, и недобро щурилась на охваченную огнем машину. Явно старая карга недолюбливала новых хозяев жизни – тех, кому средства позволяли раскатывать на дорогущих «американцах». Еще раз блеснув очочками, старушенция прижала лукошко к животу и засеменила в боковую улицу.

– Сержант, мы ж у него документы так и не спросили. А?

– Не спросили.

– А номер мотоцикла ты хоть запомнил?

Сержант наморщил лоб.

– Так старушенция тоже свидетель, – промолвил он.

– Да ну ее на хрен, с такой связываться, сумасшедшей. Да и что она видела? Только как «Кадиллак» полыхнул. Так таких свидетелей у нас вон – целый «Дом ветерана», – показал он на распахнутые окна, возле которых толпились любопытные старички со старушками.

Спустя минут десять со стороны улицы взвыла полицейская сирена, и на полтона выше – сирена пожарной машины. Вскоре у сожженного, исковерканного «Кадиллака» суетились менты и эмчеэсовцы. К счастью, пострадавших не имелось – в такое время на площади перед «Домом ветерана» обычно никого не бывало.

Естественно, злой умысел сомнений не вызывал: лимузины без посторонней помощи обычно не взрываются. Тем более что на стене напротив правоохранители обнаружили граффити, исполненное аэрозольным баллончиком: «Это только начало!»

Вне сомнения, послание это было адресовано не только Роману Сергеевичу Мандрыкину, но и всему дорожно-строительному холдингу «Т-инвест»…

Солнце, казалось, застыло в зените раскаленным шаром. По пронзительно-синему небу неторопливой отарой белоснежных овец медленно проплывали кучерявые облачка. В вышине пронзительно звенели певчие голоса невидимых жаворонков. Но Ларину некогда было рассматривать это великолепие, раскинувшееся над землей. Некогда было вслушиваться в жизнеутверждающие птичьи песни, звучавшие над этой землей и шестьдесят, и сто, и тысячу лет назад.

Андрей бежал по ржаному полю. Спелые колосья царапали руки, желтая солома хрустела под сапогами. Рубашка защитного цвета насквозь пропиталась потом, липла к спине, а Ларин все бежал, не останавливаясь, не оглядываясь, разгребая перед собой ржаное море рукой, в которой сжимал увесистый пистолет «ТТ». Тяжело дыша, Андрей выбрался на пригорок. Рожь тут росла такая же густая, как и в низине. Перед ним открылся идиллический пейзаж. Небольшая на дюжину дворов деревенька, густые сады, сквозь которые проглядывали крыши изб. Песчаный проселок гигантской змеей обвивал деревню и уходил к почти идеально круглому диску озера Чертово Око.

На самом краю поля, подходившего к деревне, женщины в ситцевых платьях граблями ворошили солому. Неподалеку от них в дорожном песке играли дети. От озера к деревне пастух гнал стадо коров, щелкая по земле длинным, как у циркового укротителя, кожаным кнутом. Коровы протяжно мычали, а пастух в широких серых галифе и соломенной шляпе незлобно покрикивал на них. Мимо Ларина, тяжело сотрясая землю, неуклюже проскакал к деревне стреноженный конь, волоча за собой длинную цепь.

То, что погоня совсем близко, Андрей уже ощущал. Ему бы броситься к деревне, пробежать огородами и скрыться в синевшем за садами мрачном еловом лесу. Но Ларин сдержал себя.

«Не спеши, ты слишком оторвался от них. Так не пойдет. Ведь говорили же тебе…»

Андрей обернулся. На пригорок по золотому ржаному полю шел, растянувшись цепочкой, взвод местных омоновцев. Бойцы шли грамотно, не спеша. Короткие автоматы без прикладов держали наготове. Все рослые, голубоглазые – прямо истинные арийцы. Продвигались вперед они нагло, как хозяева жизни и этой земли. Рукава форменных рубашек закатаны выше локтя. Недавно покрашенные каски сверкали на солнце.

Андрей дослал патрон в патронник, вскинул «ТТ», прицелился в командира взвода и дважды выстрелил. Но тот даже не пошатнулся – поднял руку и махнул ею, давая команду «огонь».