Чтение онлайн

— Ничего из твоей затеи не получится, Анюта. Паспорт я переделать смогу, без проблем. Но ты зря считаешь, будто проехать границу так просто. Гостевые туры в Финляндию и автобусные экскурсии существуют. Но для беспрепятственной поездки в первую очередь нужно быть жителем Питера, а ты и парень, который отдал тебе паспорт, — москвичи. Но даже если мы достанем тебе паспорт в Питере, все равно придется ждать какое-то время. На каждый выезд готовят группу, и ее везет гид. Одиночек туда не пускают. И опять все упирается во время. Ехать на машине по приглашению тоже можно, но сначала тебе нужно познакомиться с финном и дождаться, пока он пришлет тебе приглашение. Волокита будь здоров! А за три-четыре дня ты границу не перемахнешь, и не мечтай об этом. И получается, в чем главная проблема? Во времени. Ты молодая, здоровая баба, на тебе все заживет, как на кошке. Опухоль с лица спадет очень быстро. Сейчас мы тебя сфотографируем, наклеим твой нынешний фейс в паспорт, а в руки таможенников он попадет через неделю в лучшем случае. К тому времени твой воздушный шарик сдуется в объеме в пару раз. А ты представляешь себе, что значит личный досмотр? Стоит тебе куртку снять, как все увидят пышную грудь четвертого размера. Ну волосы ты сострижешь, а грудь тоже? Больно будет, а главное, жалко. Да и с бедрами и попкой что-то делать придется. У таможенников пуговицы на штанах оторвутся при виде твоих форм. Как ни крути, Анюта, но мужика из тебя не сделаешь. Это по Москве ты можешь разгуливать в таком виде, и то недолго.

— Что же мне делать? Они меня достанут.

— Паспорт мы тебе купим. Женский. А сейчас надо переждать. Поедем покатаемся по вокзалам, проверим обстановку, пока ты не узнаваема.

И они поехали. Предварительная разведка дала совершенно неожиданные результаты. На московских вокзалах ходили люди в штатском с собаками. Их было слишком много, чтобы не обратить на странное явление особое внимание. В основном они стояли возле платформ отходивших поездов, и миновать собачью проверку вряд ли кому удавалось. Поехали в аэропорт — то же самое.

— Если бы они обнюхивали приезжающих, — предположил Сергей, — я бы подумал, что в Москве ловят курьеров с наркотой. Рейд или по наводке, не имеет значения. Но их интересуют те, кто уезжает, а не приезжает. Затея очень дорогостоящая и малоэффективная. Это не менты и не комитетчики.

— Я знаю, кто это. Денег у них в достатке, а главное, им известно, что я безумно боюсь собак.

— В таком случае они хотят запереть тебя в Москве.

— Только наивный думает, что в Москве можно затеряться. Если мы дождемся, пока сойдут синяки, то меня будут узнавать на каждом шагу.

Они вернулись домой к Сергею.

Сейчас Анна стояла у окна и не могла ничего придумать, что спасло бы ее. Любая из ее романтических идей тут же разрушалась о жесткую логику Сергея, указывавшего ей на несостоятельность очередных придумок. Сергей приготовил еду и позвал Анну на кухню.

— Ты мне сказала, что хочешь попасть в Финляндию. Это обязательно?

— Тебе, Сереженька, я могу доверять. Ты столько для меня делаешь!

— Но мы друзья…

— Ладно тебе врать. Ты все еще любишь меня. Сколько раз я тебя кидала, обманывала, издевалась над тобой, а ты все терпел! А как мне хреново стало, я тут же к тебе прибежала. На деле оказалось, что, кроме тебя, у меня никого нет.

— Не будем затрагивать больные струны. Оставим чувства в стороне, повесим их на гвоздик, и пусть сушатся. Сейчас надо решить, как тебе из этого дерьма выпутаться.

Еда остыла, они курили и разговаривали.

— В Швеции, Швейцарии и Германии есть банки, а точнее, личные сейфы, где можно хранить что угодно. Если ты знаешь пароль, то можешь попасть в секцию индивидуальных сейфов, наподобие почтовых ящиков. Дальше тебе придется назвать свой личный счет, и тебя проводят к твоему сейфу. Ты должен набрать нужный код, а потом банковский служащий откроет твой сейф ключом. Если код правильный, то он откроется, если нет, то сработает сигнализация и тебя арестуют. Но если дверца откроется, то клерк оставит тебя наедине с твоим имуществом. Так вот, я знаю номера кодов и счетов, а также пароли трех банков. Думаю, денег там немало. Вот почему мне нужно в Финляндию, а не в Польшу.

— Кто хозяин этих счетов?

— Антон Грановский, мой режиссер и бывший хахаль.

— Но он сумеет попасть туда раньше.

— Толку что! Он собственный номер телефона запомнить не может, а я украла у него все номера. Имел бы он дубликаты данных, давно бы уже уехал за кордон перекладывать свои сокровища. Но он сидит в Москве, а его брат со своим адвокатом устроили на меня облаву с собаками. С их деньгами и связями они могут армию нанять. И дело даже не в этом. Зная мой характер, они прекрасно понимают, что я, как таракан, в щель забиваться не стану, а буду действовать и в конце концов допущу ошибку.

— Ну первая ошибка уже предотвращена. В Финляндию ты не поедешь, а эту лазейку они в первую очередь перекроют. Ведь они отлично понимают, куда ты навострила лыжи. Им понятен ход твоих мыслей, они знают твою нетерпеливую натуру. Я думаю, собаки призваны на службу потому, что Грановский и компания хорошо тебя знают и фокусы с переодеваниями вполне предсказуемы. Вывод простой: все твои идеи и замыслы просчитываются раньше, чем они приходят в твою голову, а посему будем пользоваться моими мозгами и идеями. Никакого грима, только другая прическа и темные очки. Паспорт мы найдем, не такая уж это проблема. На данный момент я вижу только одну лазейку — уходить надо через Одессу, Сочи или Новороссийск, шоп-тур в Турцию. Конечно, это прыжок через голову и потребуется перейти десяток границ, но там проще скакать из страны в страну.

— Где же мне столько денег взять?

— Денег я тебе дам, у меня их много, даже слишком много. Подвернулась одна халтура, и мне за нее отвалили солидный гонорар. Правда, тогда я понятия не имел, что своей работой делаю из тебя мишень.

— Из меня? А при чем здесь я?

— Могу рассказать. Когда-то я делал клише для тех, кто с них штамповал денежные знаки. Способ высокой печати, сейчас редко этим пользуются, офсет надежней, но сложнее. Клише — это гравюра на специальном сплаве, с которой катают оттиски. Чего я только не делал — бюллетени и даже отпечатки пальцев! Зачем не знаю. Я вопросов не задаю, а исполняю заказ. Делаю матрицу, с которой потом катают фальшивки. После последней отсидки я уже перестал делать клише под денежные купюры. Зона — не курорт, и возвращаться туда у меня нет желания. Но последний заказ оказался совсем безвредным. Мне предложили самому разработать дизайн денежных единиц, что-то наподобие лотерейных билетов. Каждая такая купюра ничего не имела общего с оригиналом. Просто картинка стоимостью в пятьдесят, сто, пятьсот, тысяча и десять тысяч долларов. Получилось неплохо. Я старался, изгалялся в выдумке и сделал эскизы. «Заказчик» их утвердил.

Мне выплатили аванс, и я сделал матрицу. Я понял так, что сделал билеты для подпольного казино, по которым можно получать настоящие деньги в кассе, бумажные фишки для игры. И не ошибся, так оно и получилось, но речь шла не о казино, а о людях. На их жизнь делались ставки, а людьми оказались актеры твоего театра. Подпольный ипподром заработал на полную катушку. Представь себе, какие на вас делались ставки, если я делал даже десятитысячные билеты! Перед каждым спектаклем сотни оголтелых придурков покупали мои билеты и делали ставку на Птицына, а погибал Ольшанский. Те, кто ставил на него, зарабатывали кучу денег, но что это по сравнению с общим кушем! Можно говорить с уверенностью о связи убийцы с подпольной рулеткой. И я уверен, черная касса работает и поныне. Из газет люди узнают о следующей жертве.

— Значит, на меня тоже кто-то делает ставки?

— Да, и в этом я вижу главную угрозу. Тебя ищут не только Грановский и менты, тебя ищет весь преступный мир. На данный момент у меня есть двадцать тысяч долларов. Задумайся на минуту, что я могу с ними сделать? Поставить все деньги на Анну Железняк, а потом прикончить тебя и выбросить где-нибудь на окраине Москвы на свалке и позвонить репортерам. Вечером того же дня некролог с твоим именем появится в газетах, а я получу выигрыш в десять раз больше, чем поставил на тебя. Убить тебя может любой прохожий, любящий деньги, что сильнее его страха перед возмездием. Отчаянных голов много, а людей, живущих в полном отчаянии, еще больше. Они на все пойдут, чтобы выжить самим.