Те, которые
Шрифт:
В общем, мне там нравилось, и я бы стал завсегдатаем ток-шоу, если бы не одно странное событие.
В тот раз темой передачи стал здоровый образ жизни. Поначалу я думал, что все пройдет как по маслу: «гвоздем программы» был удивительно дремучий мужичонка, косматый и в клочковатой бороде. Адепт правильного отношения к здоровью был одет в дерюжного вида рубаху до пят, суконные серые штаны и китайские синие кеды. Звали его Витя. Он исповедовал сыроедение, уринотерапию, соблюдение постов, вычисление в уме квадратных корней из пятизначных чисел и закаливание в проруби.
Само по себе это все не вызвало у собравшихся протеста – разве что уринотерапия заставила поморщиться. Но когда он принялся излагать теоретические основы…
– Даже физики знают, – восклицал Витя, – что энергия неизменна и сохраняется!
– Постойте… – пробовал поправить его кандидат физматнаук, но Витя останавливал его решительным жестом.
– Дайте я скажу! Энергия неизменна и происходит она от Бога!
Отец Виталий открывал рот для уточнения, но также был остановлен.
– Дайте я скажу! Энергия от Бога попадает по энергетическим каналам в чакры!
Сидящий на диване для гостей лысенький сморщенный буддист только качал головой, но и ему доставалось от Вити:
– А вы вообще молчите! Вы извратили Тетрапитаку и неправильно перевели Четвертую Корзину с санскрита! Так вот, молитва, даже если она на санскрите, модулирована с определенной частотой, которая совпадает с гамма-ритмом мозга!
– Нет такой частоты! – успевал вставить доктор медицины, но в студии снова звучало громогласное:
– Дайте мне сказать! А схаркивать вообще грешно и нарушает биоэнергетику организма, как доказал еще святой Порфирий Иванов! На эксперименте доказал! Да дайте же мне сказать!
Обсуждения никакого не получилось. Мы покатывались со смеху, массовка улюлюкала, ведущий сохранял маску хладнокровия ценой нечеловеческих усилий. Словом, было весело.
Только к концу ведущему удалось утихомирить неистового Витю. Времени почти не осталось, поэтому он попросил высказаться меня. Наверное, потому, что я единственный даже не пытался остановить адепта всего на свете.
Я собрал волю в кулак и начал:
– Сегодня мы увидели интересный образчик веры. Не веры в Бога, а…
Тут случилось нечто совсем дикое. Витя выкатил водянистые глаза из косматых бровей и завопил:
– Демон! Отдай туловище, демон!
И бросился на меня. Эффект неожиданности дал ему секунд десять, и Витя потратил их с толком: бил меня по голове одной рукой и дергал за волосы другой. Его, конечно, оттащили, передо мной извинились, в окончательный вариант программы это избиение не вошло, но я все равно перестал посещать ток-шоу.
Потому что Витя действительно едва не вытащил меня из оболочки.
Вечером после записи шоу с безумным Витей я лежал на диване и таращился в потолок. Настя спала: завтра нужно было порвать всех на олимпиаде. Тоня где-то шлялась со своим Костиком. Или валялась.
А я снова освежал в памяти впечатления. Витя, во-первых, оказался не таким уж безумным. То есть безумным, конечно, но разглядеть меня в чужой оболочке… Тут нужен, как минимум, дар. Во-вторых, он почти справился с задачей изгнания демона. Ну, может не почти, но я почувствовал, что меня извлекают наружу. Как будто зубную пасту выдавливают. А еще лопатки начали чесаться и валерьянкой запахло.
Осторожно клацнула входная дверь – Тоня вернулась.
Куда он меня выдавливал? Где бы я оказался, если бы Витю не оттащили? Где он этому научился? И если научился, значит, была практика? Пусть не у него, пусть у его учителей. Значит, я не один? Есть все-таки другие такие же?
Приоткрылась дверь в комнату.
– Как Настя? – спросила Тоня шепотом.
– Нормально, – прошептал я в ответ, глядя в потолок. – Гонял ее весь вечер по вопросам.
– Легла когда?
– Часа полтора назад.
– Ага… – Тоня помялась на пороге. – Ну… спокойной ночи.
– Погоди, – я приподнялся на локте, чтобы лучше видеть Тонино лицо.
Она стояла вполоборота, смерила меня затравленным взглядом. Очень она в этот момент напоминала ощетинившегося дикобраза.
– Ты счастлива?
Тоня улыбнулась. И уже могла ничего не отвечать. Колючки тут же превратились в пушинки, а дикобраз, соответственно, – в милого кролика. Но она ответила:
– Я счастлива.
И почему-то провела рукой по губам. Раньше за ней такого жеста не водилось.
– Он такой… неловкий. Он совершает ошибки. Мы даже ругаемся…
Тоня подумала и села в кресло у двери.
– Иногда он дуется, как мальчишка. Но все равно мне с ним хорошо. И еще… я теперь делаю то, что считаю нужным.
Мы помолчали.
– Настя на тебя обижается, – сказал я.
Уж очень больно было смотреть на это счастливое лицо.
– Да, – Тоня нахмурилась, – я слишком резко с ней поговорила.
– А ты попроси прощения, – предложил я. – Она поймет. Она тебя очень любит.
Тоня кивнула.
– Только не сейчас, – добавил я, укладываясь лицом вверх. – После олимпиады.
Тоня кивнула и поднялась.
– Спокойной ночи. Завтра на танцы идешь?
– Спокойной ночи. Иду.
Она ушла, а я вернулся к сегодняшнему ток-шоу. Похоже, Витя знает, где у меня клапан, через который меня можно выпустить наружу. Но откуда? Откуда, если я и сам не знаю, где этот клапан?
Настя на олимпиаде заняла второе место. И очень из-за этого расстроилась.