Чтение онлайн

«Я в это не верю, – подумал Джеймс. – Эта фраза похожа на реплику капитана космического корабля из дешевого фантастического фильма, который разговаривает с пришельцами. Что-то вроде: „Ты поймешь, что землян не так просто завоевать, как ты думаешь“.

Но вслух он оказал:

– Ты что, сума сошел? Послушай, Фил, я родился в Сан-Франциско. Я не монстр с далекой планеты, на завтрак я ем овсяные хлопья.

– А что ты ешь в полночь на закуску? – Темные глаза Фила казались «почти детскими. – Или клыки просто для украшения?

«Неверный ход», – подсказал Джеймсу внутренний голос. Он посмотрел в сторону.

– Хорошо. Некоторые отличия есть, это правда. Я и не говорю, что я смертный. Но я не какой-нибудь…

– Если ты не чудовище, то я уж и не знаю, кого еще можно так назвать.

Джеймс лихорадочно твердил про себя: «Не убивай его. Ты должен его убедить».

– Фил, мы не такие, какими нас изображают в кино. Мы не всесильны, мы не можем проходить сквозь стены или путешествовать во времени, нам не нужно убивать, для того чтобы пить кровь. Мы не злодеи, по крайней мере не все из нас. Мы не проклятые.

– Вы неестественны, – мягко возразил Фил, и Джеймс почувствовал, что слова эти исходят из глубины его души, – вы неправильны, вы не должны существовать.

– Потому что находимся на высшей ступени в пищевой цепочке?

– Потому что люди… не могут питаться другими людьми.

Джеймс не сказал Филиппу, что ему подобные не считают смертных людьми. Он лишь заметил:

– Мы делаем это только, чтобы выжить. И Поппи уже согласилась.

Филипп похолодел.

– Нет, она не захочет стать такой, как ты.

– Она хочет жить, по крайней мере, хотела до того, как рассердилась на меня. Сейчас она не способна рассуждать здраво: ей не хватает моей крови, чтобы в ее организме произошли необходимые изменения. И все благодаря тебе.

Джеймс помедлил немного и задумчиво произнес:

– Фил, ты когда-нибудь видел труп трехнедельной давности? Я это спрашиваю потому, что, если я ей не помогу, это случится и с ней.

Фил глядел на него с перекошенным от ужаса лицом. Он развернулся и обрушил кулак на бампер машины.

– Думаешь, я не знаю? Я со вторника ни о чем другом думать не могу!

Джеймс стоял молча. Он слышал биение своего сердца, он чувствовал ярость, которая обуревала Филиппа, и боль в его руке. Лишь после долгой паузы он смог продолжить их словесную дуэль.

– И ты считаешь, что это лучше того, что предлагаю ей я?

– Это отвратительно, это дурно пахнет, но да, это лучше, чем превращаться в чудище, которое охотится на людей… Которое использует людей. Поэтому у тебя столько подружек, да?

И снова Джеймс не смог сразу ответить на вопрос Фила. «Его беда в том, что он слишком умен, – думал Джеймс, – слишком умен, и это ему мешает. Фил слишком много думает…»

– Да. Именно поэтому у меня столько подружек, – произнес он устало, стараясь не думать о том, какие чувства вызовет его признание в душе Фила.

– Скажи мне только одно, Расмуссен, – Фил выпрямился и смотрел теперь Джеймсу Прямо в глаза, – ты когда-нибудь… – тут он запнулся и судорожно сглотнул, – ты когда-нибудь делал это с Поппи до ее болезни?

– Нет.

Фил облегченно вздохнул.

– Тебе повезло. Потому что, если бы ты пил ее кровь, я бы тебя убил.

Джеймс верил ему. Он был сильнее Фила и бегал быстрее. Раньше он никогда не боялся смертных. Но сейчас он ни на минуту не сомневался, что Фил нашел бы способ выполнить свое обещание.

– Послушай, ты кое-чего не понимаешь. Поппи хотела этого, и мы уже начали… Она только начала изменяться. Если она умрет теперь, она не превратится в вампира. Но она может и вовсе не умереть. Она станет живым трупом, зомби. Понимаешь? Лишенным рассудка зомби. Разлагающимся, но бессмертным телом.

Губы Фила дрожали от отвращения.

– Ты говоришь это, чтобы напугать меня. Джеймс посмотрел куда-то вдаль.

– Я видел, как это бывает.

– Я тебе не верю.

– Я видел это собственными глазами. – Джеймс смутно осознавал, что кричит.

Он схватил Филиппа за ворот рубашки. Он не владел собой, но уже не думал об этом.

– Я видел, как это случилось с близким мне существом, понимаешь?!

Но Филипп по-прежнему недоверчиво качал головой. Джеймс продолжил:

– Мне было всего четыре года, и у меня была няня. У всех богатых детей в Сан-Франциско есть няни. Она была смертной.

– Отпусти, – пробормотал Фил, пытаясь освободиться из крепко сжимавших его рук. Он тяжело дышал: он не желал слушать эту историю.

– Я ее обожал. Она давала мне все, чего я не получал от собственной матери. Любовь, заботу и ласку.

У нее всегда находилось для меня время, она никогда не была слишком занята. Я звал ее мисс Эмма.

– Отпусти.

– Но мои родители сочли, что я слишком к ней привязался. Поэтому они взяли меня с собой на выходные и не давали мне питаться. И когда мы приехали домой, я умирал от голода… Они попросили мисс Эмму уложить меня спать.

Фил замер. Он перестал вырываться и стоял, наклонив голову и отведя глаза, чтобы не смотреть на Джеймса. Джеймс кричал ему в лицо:

– Мне тогда было всего четыре года. Я не мог остановиться. Я хотел и не мог. Я скорее умер бы сам, чем умертвил мисс Эмму. Но когда умираешь от голода, то теряешь контроль над собой. И я не мог сдержаться, и пил кровь, я плакал, хотел прекратить, но продолжал пить. Когда я наконец смог остановиться, было уже поздно.

Последовала долгая пауза. Джеймс только сейчас понял, что все это время крепко держал Фила за грудки. Он медленно отпустил воротник Фила. Фил молчал.