Тайны Инков
Шрифт:
Во всяком случае, за каких-то пятьдесят лет Уари выработало полностью независимый курс. Около 650 года н. э. полуподземный храм в Уари был завершен, и на нем было возведено новое сооружение в новом стиле, который впоследствии стая отличать архитектуру Уари. Одновременно Уари воздвигло в том же стиле огромный комплекс сооружений, покрывший двадцать пять гектаров приблизительно в 150 милях к югу, на южной оконечности долины Куско. В этом месте, называвшемся Пикильякта, была создана сеть гарнизонов и были укреплены все пять входов в долину со стороны плато к югу.
Уари создало еще один такой же внушительный комплекс в 450 милях к северу, в Виракочапампе, господствовавшей над всеми северными торговыми путями вплоть до Эквадора. В целом Уари создало по крайней мере одиннадцать комплексов сооружений между долиной Куско и долиной Кахамарка, далеко на севере. Два самых южных комплекса — Пикильякта и Серро Бауль — были надежно защищены от Тиауанако, гарнизоны на севере насчитывали меньше войск. Специалисты расходятся во взглядах на характер северных застав Уари. Некоторые рассматривают экспансию Уари на север как пример межрегиональной кооперации и адаптивной эволюции (стремящихся заимствовать новые идеи, то есть высокогорное строительство террас на крутых склонах), в то время как другие полагают, что Уари использовало силу или как минимум устрашение в установлении контроля над главными дорогами между севером и югом Перу.
В то самое время, когда Уари начало прокладывать свой собственный независимый курс, как показывает его амбициозное строительство застав, другой одинаково независимый и весьма значительный отход от тиауанакского влияния выразился в сфере керамической иконографии. Анита Кук показала, что, в то время как Тиауанако продолжало представлять свои религиозные идеи, изображая на керамике сверхъестественные объекты, керамические изделия Уари отличались изображением персон действующих членов недавно сформировавшегося правящего класса.Этот стиль, характерный для влияния Уари, изображал персональных владык иконами, подобными иконам Тиауанако, в том числе Бога Ворот и «жертвоприносителя», рассказывавшими об их персонах (рисунок 8.1). Впервые за пределами бассейна Титикаки и способом, радикально отличавшимся от стиля теократии Тиауанако [92] , Уари создало в нагорье правящий класс, освобожденный от обычных людских занятий.
92
Хорошо осведомленные в области астрономии, капакиуправляли календарем, объединяя использование ресурсов и ритуальную деятельности по всему бассейну Титикаки. В этом смысле они заслуживали свой хлеб руководством, основанным на знании и опыте. Далее, археологические данные подсказывают, что они не окружали себя роскошью или внешними атрибутами власти. В 650 году н. э. их кварталы в так называемом комплексе Путуни были весьма скромны (Колата).
Экспансия Уари была рассчитанной. В той мере, в какой Уари попыталось подражать мистике духовной власти, присущей капакасТиауанако, это стремление опиралось на культ устрашения, основанный после принятия трофейных голов. Лидеры Уари прокладывали путь к власти иным маршрутом, нежели жрецы-астрономы плато. В действительности Уари, как заключали многие исследователи, было продуктом своего времени, весьма светским государством, занимавшимся контролем над сетями обмена ресурсами без видимой заинтересованности в соразмерных взаимных обязательствах [93] . Правители Уари были заинтересованы прежде всего в приобретении предметов роскоши и демонстрировали мощь для достижения этой цели. Они стремились установить новые критерии для руководства, основанные на создании социального класса, чьим первостепенным «духовным» качеством была готовность применять силу.
93
Говоря о комплексе Пикильякта в Уари, Мак-ЭвЯн отмечал: «Результатом такой модели поселения является выбор стратегии, специально разработанной, приспособленной и сориентированной… для такого общества, в котором бы административные и экономические процессы получили приоритет перед ритуальной практикой». Исбелл и Мак-Эван нашли в строениях Уари «мало свидетельств о крупных гражданских ритуалах». Конклин замечает: «В архитектуре Уари в обширных местах, которые были исследованы, пока еще не обнаружено вообще никаких иконографических изображений. Полное отсутствие вырезанных из камня изображений или фресок вполне можно было бы истолковать как некую форму запрета». Джон Топик упоминал относительно «низкое идеологическое содержание» керамики Уари. Исбелл предполагает, что победа Уари в Мокегуа «способствовала переориентации общества Уари на более милитаристские и светские формы правления».
В соответствии с этой перспективой, Уари создало и другой новый институт — трудовую повинность.
«Администраторы Уари преобразовали систему экономики вертикальных архипелагов, основанную на взаимном обмене между равными единицами, в сбор доходов государством. Сущность новой системы состояла в получении не столько продуктов, сколько труда, и маскировке принудительного труда в пользу государства со всеми внешними атрибутами традиционного, взаимного обмена трудом».
Уари наложило на своих подданных ряд повинностей. Например, для создания государственного земельного фонда использовался бесплатный труд населения в строительстве террас для производства маиса. В ряде случаев целые деревни отстраивались заново на более низких высотах, специально для того, чтобы принуждать местных жителей отвечать привилегированной в Уари модели эксплуатации ресурсов. Уари также использовало трудовую повинность в возведении центров по производствупредметов роскоши из металлов, драгоценных камней, текстиля, раковин и керамики.
Заинтересованность Уари в расширении торговли предметами роскоши играла существенную роль в формировании социального класса. На север Уари вывозило «обсидиан, керамику и, возможно, ляпис-лазурь». С севера же привозили посуду из Кахамарки и раковины Spondylusиз Эквадора. Значение этих товаров для нового правящего класса Уари отражено в появлении впервые, начиная примерно с 650 года н. э., элитарных похорон, связывается с изобилием предметов роскоши. В элитных домах Уари было также извлечено в ходе раскопок большое количество подпольных сейфов для хранения драгоценных предметов.
Изображения на керамике нового правящего класса Уари (рисунок 8.1) показывают существенное противоречие в разгар экспансии Уари: правители Уари окружали себя иконографией — и соответственно мистикой — религии Виракочи, изменяя при этом существо его учения. В Андах этнические, племенные единицы не были равными партнерами во взаимном обмене. Новый, восходящий класс людей руководил организацией не только ресурсов, но также и труда.
Характер и идентичность этого нового класса, поддерживавшего иконографию силы, объясняет, далее, динамика экспансии Уари. Анита Кук не так давно показала, что новые керамические мотивы, появившиеся одновременно в Тиауанако и Уари и содержавшие изображения трофейных голов, «жертвоприносителя», ведущего на привязи ламу, а также отрубленных рук и костей ног, представляют собой возрождениеболее древнего стиля, связанного с городом Пукара на севере бассейна Титикаки.
Пукара, процветавшая примерно с 200 года до н. э. приблизительно до 200 года н. э., являлась конкурирующим с Тиауанако государственным образованием. Отношения между этими двумя городами, похоже, простирались от интенсивной конкуренции до открытой враждебности. Известная Стела Молнии, найденная в Тиауанако, как показало исследование Серхио Чавеса, была снята со своего фундамента в Арапе (находившейся тогда под контролем Пукары) и отвезена за девяносто миль плотом через озеро Титикаку в Тиауанако. До своего полного исчезновения в IV столетии Пукара, похоже, была главным, а возможно, и единственным серьезным конкурентом Тиауанако в бассейне Титикаки.
Керамическая иконография Пукары, особенно «жертвоприноситель» (рисунок 8.2), объясняет характер ее культуры. Ранние пукарские рисунки изображают его ведущим ламу на привязи, которую он держит левой рукой, а посох — в правой. Эта фигура иногда носит воротник, изображающий крошечные трофейные головы. Иными словами, как утверждала Кук, народ Пукары идентифицировал себя как пастухов-кочевников.В отличие от своих аналогов, каньяри Эквадора, которые, по их собственным оценкам, с благодарностью приняли эмиссаров Виракочи (= влияние Тиауанако), пастухи Пукары, очевидно, не имели никакого стремления отказываться от своего старого образа жизни. Источник конфликта между Пукарой и Тиауанако, должно быть, заключался в стремлении последнего к распространению земледельческой цивилизации, в которой пастушество неизбежно играло бы вторичную, подсобную роль. Как отмечал Колата, правители Тиауанако «в действительности привели в гармонию потенциально разрушительную конкуренцию между земледельцем и скотоводом посредством точной синхронизации производственных стратегий, решения территориальных споров и перераспределения самых разных продуктов труда обоих этих видов профессиональной деятельности». В Тиауанако пастухам указывали, где и когда пасти животных [94] .
94
Эта тенденция в Тиауанако выражается не только в систематическом распространении земледельческих колоний, снабжаемых караванами лам из бассейна Титикаки, но также тем фактом, что в то же самое время, когда вожди Тиауанако посвятили Акапану культу воинов, они взамен ее развернули на новой земле строительство святыни Пума Пунку («Львиные Ворота»). Четырехъярусная платформа пирамиды, с собственной системой каскадов водопадов и изящно вырезанными из камня архитравами, Пума Пунку называлась «одной из самых красивых и сложных в архитектурном отношении строений, когда-либо созданных в древнем андском мире» (Колата). Она находилась над основными воротами этого строения, где первоначально располагалась фигура Бога Ворот, о значении которого для земледельческой цивилизации уже было подробно рассказано выше. Эта фигура была ошибочно перемещена к воротам в Каласасайю в неизвестное время и неизвестными людьми.