Тайная вина

Адам Джордан уставился на лежавшую перед ним страницу рукописи. Вереница громоздких, неуклюжих фраз. Он тяжело вздохнул. Похоже, потребуются титанические усилия, чтобы сделать прозу Вербены пригодной для чтения.

Адам выглянул из окна спальни, в которой жил вот уже две недели. Владения Вербены занимали почти пять акров, густо засаженных деревьями. Он сразу же заметил хозяйку, стоявшую в нескольких шагах от заднего крыльца. Несмотря на возраст, она выглядела удивительно молодо. Седые волосы и желтый спортивный костюм ярким пятном выделялись на фоне летней зелени.

Он решил было направиться к Вербене, чтобы обсудить ее головоломную прозу, но передумал. Несмотря на репутацию блестящего историка и солидный стаж научной работы, она все еще болезненно воспринимала критику, и Адам не хотел увидеть в ее карих глазах обиду. Особенно сегодня, когда Вербена Маккаргер лучилась счастьем в ожидании приезда единственного сына и племянницы, обещавших прибыть к обеду.

Адам был уже давно связан с Вербеной деловыми узами, но мало что знал о ее семье. Поскольку она носила девичью фамилию, то он предположил, что Мордред был внебрачным ребенком. Вербена никогда не заводила разговора на эту тему, и он тактично молчал, считая, что все это его мало касается.

А вот о ее племяннице по имени Ли он знал чуть больше. Вербена не раз пела дифирамбы красоте девушки и рассказывала о ее успехах на научном поприще: аспирантка, к тому же невероятно талантливая и целеустремленная, работоспособная и серьезная. Родители Ли погибли, когда девочке было чуть больше десяти. И как ближайшая родственница, Вербена, естественно, взяла на себя хлопоты по ее воспитанию.

Свой рассказ Вербена подкрепляла семейными фотографиями. Худенькая и бледная Ли с широко распахнутыми, испуганными темными глазами — снимок был сделан вскоре после того, как она переехала жить к Вербене. На следующем снимке Ли, со все такими же темными и серьезными глазами, гордо держала свой аттестат. Ли и Мордред давно выросли и время от времени приезжали повидать Вербену.

— Адам! — крикнула Вербена. — Прислушивайся к дверному звонку! Я спущусь к ручью и покормлю енотов. Если приедут гости, позови меня.

— О'кей, — откликнулся он и улыбнулся, возвращаясь к печатной машинке. Кажется, Вербена подкармливала половину всей живности, водившейся в окрестностях Фингер-Лейкс. Еноты, опоссумы, олени, белки и птицы — все могли получить корм у дома Вербены.

— Итак, посмотрим, что можно сотворить из этого, — пробормотал Адам себе под нос, как частенько делал, приступая к работе.

Следующие полчаса он печатал не отрываясь. Кажется, этот кусок удался. Адам целиком переработал его, превратив мертвый текст в живую беседу с читателем.

Тут раздался громкий звонок в дверь. Дом сразу наполнился шумом и гамом полудюжины любимцев Вербены, которые восторженным мяуканьем и лаем выражали радость по поводу прибывших гостей и гурьбой бросились к входной двери.

Адам недовольно поморщился и взъерошил пальцами волосы. Он не любил, когда его отрывали от работы.

Дверной звонок снова заверещал. Адам торопливо сбежал по лестнице, пересек огромный холл с высоким потолком и распахнул входную дверь.

На пороге огромного старинного дома стояла Ли Маккаргер. На ее лице застыла улыбка, которая при виде незнакомого человека мгновенно исчезла.

— Привет, Ли, — непринужденно произнес Адам. — А где же Мордред?

Прежде чем Ли успела что-либо ответить, подскочивший Макбет ласково лизнул ее шершавым языком, а две сиамские кошки, которых звали Тристан и Изольда, потерлись о ее ноги. Перед ней скакали еще две собаки, бывшие явно новичками в этой компании.

— Я возьму ваш чемодан. — Адам повысил голос, чтобы она расслышала его сквозь поднявшийся шум. — Вам лучше поскорее войти, пока не сбежал Король Джон.

— Это еще кто? Ну и имя! А кто вы сами? — в полном замешательстве спросила Ли.

Адам решительно забрал у нее чемодан.

— Меня зовут Адам, — ответил он так, словно это все объясняло.

— А что вы…

— О Боже! Только не это! Он сейчас удерет! — Адам быстро опустил чемодан и выскочил из двери с ловкостью олимпийского атлета.

Ли удивленно смотрела ему вслед. Она ожидала совсем иной встречи. Однако кем бы ни был этот Адам, внешностью его Бог не обидел: высокий, стройный, мускулистый, со слегка взъерошенными, выгоревшими почти до золотого цвета светло-русыми волосами и бронзовой кожей. А глаза такие голубые, что просто дух захватывает. Однако после долгого и утомительного пути из Калифорнии она бы предпочла увидеть в дверях дома, в котором выросла, родное лицо.

В этот момент хлопнула дверь черного хода и раздался голос тети:

— Ли! Ли! Девочка моя дорогая! Это ты?

— Да, тетя! — ответила Ли, но не двинулась с места — путь ей преграждали дружелюбные и до ужаса любопытные собаки.

Минуту спустя в холле появилась Вербена Маккаргер. Она так крепко обняла племянницу, что у той чуть не затрещали ребра.

— Как же я рада видеть тебя, Ли! Надо было все же встретить тебя в аэропорту!

— После прошлого визита я решила, что будет разумнее взять такси, — заметила Ли. Когда она приезжала сюда два года назад, тетушка так увлеклась перечислением новостей, что съехала с дороги. К счастью, никто не пострадал, но несколько владельцев придорожных лавочек больше недели не здоровались с ними.

— Где Мордред? — спросила Вербена.

Улыбка Ли тут же померкла.

— Он позвонил мне утром из Лос-Анджелеса, перед тем как я выехала из Пало-Альто. Сказал, что задержится.

Глаза Вербены затуманились.

— И когда же он теперь появится?

— Очень скоро, тетя. Он обещал, — заверила ее Ли.

На самом деле все было не совсем так. Мордред, крайне взволнованный, позвонил Ли и сказал, что не сможет встретиться с ней, как было запланировано, в аэропорту Ла-Гуардиа, где они должны были пересесть на самолет, летящий в Итаку. Он ничего не объяснил и пообещал связаться с ними позднее.

Ли обеспокоил его странный звонок. Но Мордред тут же положил трубку, так что она не успела выяснить, в чем там дело. Придется подождать с подробностями. А пока не стоит волноваться неизвестно из-за чего.

— Ты же знаешь, он так занят, — напомнила она Вербене.

— Да, да, конечно. — Вербена невольно вздохнула. — Ну, по крайней мере у меня есть ты. И это повод для настоящего праздника. Ведь ты не была здесь почти два года.

— Извини, тетя. Только…