Тайна
Шрифт:
— У меня никогда не было на неё времени. Никогда не видел смысла. Слишком много правил.
— Хорошо. Тогда выпьем. — Сарбоцкий открыл ящик стола, достал хрустальный графин, полный прозрачной жидкости, и пару стаканов. Тоже хрустальных. Размером с тумблер, не с рюмки. Он всё выставил на стол, наполнил стаканы и пододвинул один Ричеру. — Давай. Садитесь. Первый — за добрую волю. Потом зададите свой вопрос.
Ричер двинулся к одному из стульев. Неохотно. Он предпочёл бы тот же подход, что использовал с армейским водителем в Арсенале Рок-Айленд. Он был не большой любитель выпить. Но не из моральных соображений. Это было практическое соображение. Алкоголь снижает эффективность. Он видел этот эффект тысячу раз. Так что идти рюмка за рюмкой с огромным русским было не идеальным решением. Особенно когда рюмки были сверхразмерными. Это уж точно. С другой стороны, у него был большой опыт допросов. Одни субъекты ломались, получив правильный стимул. Другие скорее умерли бы, чем заговорили. Нутро подсказывало ему, что, несмотря на всё его бахвальство, Сарбоцкий был из второй категории.
Ричер медлил. Найлсен оказался быстрее. Он метнулся вперёд, плюхнулся в ближайший стул, схватил стакан и осушил его пятью долгими, жадными глотками. Он улыбнулся и сказал:
— Полагаю, это по моей части.
Сарбоцкий покачал головой.
— Нет. — Он указал на Ричера. — Договор с ним.
Найлсен сказал:
— Забудьте о нём. Хотите развязать кому-то язык этой штукой? Может, разузнать пару секретов, услуга за услугу? Тогда он не ваш человек. — Он постучал по лбу. — Здесь гораздо более интересные вещи. Поверьте мне.
Сарбоцкий подумал мгновение, затем снова наполнил стакан Найлсена. Он сказал:
— Для вас цена двойная.
Найлсен снова осушил стакан.
— Очень щедро. Мы могли бы подружиться. Итак, мы хотим знать о Проекте 192. Это было в шестидесятых.
Сарбоцкий осушил свой стакан, затем наполнил оба.
— Это был ваш проект. Не наш. — Потом он моргнул и начал смеяться. Всё его брюхо тряслось. — Вы знаете, что не можете доверять собственному правительству, поэтому приходите в КГБ, когда вам нужна правда. Вы мне нравитесь. Ладно. Проект 192. Полагаю, вы знаете основы. Это была программа по созданию противоядий от нашего химического и биологического оружия.
Найлсен кивнул и осушил стакан.
Сарбоцкий сказал:
— Ваше правительство, вероятно, даже признаёт это, по крайней мере приватно. Да? Но вы подозреваете, что было нечто большее. Вы чувствуете это. — Он выпил, затем налил обоим добавки. — Что ж, ваши инстинкты вас не обманывают. Было нечто большее.
Сарбоцкий жестом велел Найлсену пить.
Найлсен одним глотком осушил стакан и с грохотом поставил его на стол.
Сарбоцкий опрокинул свой и сказал:
— Был параллельный проект. Секрет внутри секрета. Мы никогда не узнали его официального обозначения. В Москве его называли *Тифон*. Самый смертоносный из мифических монстров. И кто скажет, что у коммунистов нет классического образования? — Он снова засмеялся, так же глубоко, как прежде.
Найлсен сказал:
— И целью этого второго проекта было? — Его голос становился немного заплетающимся.
Сарбоцкий наполнил оба стакана и сказал:
— 192 был оборонительным. Противодействие нашему оружию. Тому, о котором вы знали, во всяком случае. Тифон был противоположностью. Он был на сто процентов наступательным. Буквально и фигурально. Америка варила новые и более nasty виды оружия, чтобы атаковать нас, и всё это время притворялась пассивной жертвой советской враждебности. — Он снова выпил. — Лицемерие Запада в действии.
— Есть какие-то доказательства? Или это картофельный сок говорит?
— Доказательства существуют. Я их видел. Лично у меня их нет.
— У кого же?
— У парня по имени Спенсер Флемминг. — Сарбоцкий взял ручку и блокнот из ящика и записал адрес. — Он журналист. У него есть всё. Даже фотографии.
— Чушь. Если бы у журналиста были такие фотографии, это сделало бы его карьеру. Он бы продал их за целое состояние. Они были бы на всех первых полосах.
Сарбоцкий наклонился вперёд и постучал себя по лбу в утрированном подражании недавнему жесту Найлсена. Он сказал:
— Вряд ли там может быть много интересного, если вы так наивны. У него копии. Ваше правительство забрало оригиналы. Они думали, что забрали всё. И ясно дали понять, что в той так называемой секретной тюрьме на Кубе есть камера с его именем, на случай, если какие-то из этих фотографий увидят свет.
Ричер шагнул вперёд и сказал:
— И откуда вы это знаете?
— Мы общаемся.
— Вы навели этого Флемминга на историю?
— Возможно, я подтолкнул его в нужном направлении. Истина иногда бывает неуловима.
Ричер взял листок бумаги, на котором писал Сарбоцкий.
— Мы навестим этого парня. Скоро. Когда мы это сделаем, он будет нас ждать?
Сарбоцкий сказал:
— Я похож на человека с хрустальным шаром?
— Помните, что я говорил об этом месте и пожаре? Если Флемминг не упадёт в обморок от удивления, когда я постучу в его дверь, это случится. Вы будете внутри, когда это произойдёт. Вы будете в сознании. И у вас не будет ни капли водки, чтобы притупить боль.
* * *
Вероника Сэнсон придерживала крышку люка, пока Роберта не вылезла, затем сёстры встали вместе и осмотрели территорию к западу от дома Невилла Притчарда. Стена гаража была у них за спиной. Улица была слева, но они не могли её видеть из-за ряда кустов. Они были посажены близко друг к другу и тщательно расположены, чтобы казалось, будто они выросли здесь случайно, сами по себе. За годы они выросли густыми, плотными и непроходимыми. Они образовывали идеальный экран. Сквозь них невозможно было видеть. Они стояли прямо на открытом месте, и тем не менее тысяча людей могла пройти мимо и не понять их назначения. Та же картина была справа. Ещё один ряд кустов, выросших, казалось бы, случайно, но полностью перекрывающих вид из остальной части двора Притчарда. Кто-то мог наблюдать за задней частью дома в бинокль и всё равно не иметь понятия, что происходит в этом пространстве. Земля была покрыта какой-то низкой, жёсткой травой. По ней было тихо ходить, и она не доставала достаточно высоко, чтобы оставлять подозрительные мокрые пятна на манжетах чьих-либо брюк. Впереди был забор, отделявший участок Притчарда от участка соседа. Стандартное сооружение, шесть футов высотой, с вертикальными досками, прикреплёнными к горизонтальным рейкам между прочными столбами. Вероника и Роберта подошли поближе, чтобы рассмотреть. Сначала доски выглядели однородными, но Роберта заметила группу из пяти досок с дополнительным рядом гвоздей. Она нажала в верхней части центральной, и нижний край группы откинулся вверх и в сторону от рамы забора. Образовалось достаточно места, чтобы пролезть.
Двор соседа был ухожен, но прост. Это говорило о пожилых жильцах, которые счастливы платить студенту или внуку, чтобы те время от времени проходились по участку и делали ровно столько, чтобы деревья и кусты не слишком разрастались. Ничего не было запущено, но не было и следов новых посадок или недавних попыток культивации. В дальнем конце участка, в отдалении, стоял дом. Другое строение было гораздо ближе. Отдельно стоящий гараж. Что было странно, учитывая, что все дома на этой улице строились с пристроенными гаражами. Роберта и Вероника подкрались ближе. В боковой стене было окно. Они заглянули внутрь. Внутри не было машины. Помещение выглядело пустым.