Шрифт:
Nina Blazon
Polinas Geheimnis
Machaon®
Ночь живых трупов
– Ты готова? – едва слышно шепчу я Иоанне.
– Почти, – ответила она.
В темноте мимо меня тенью промелькнула фигура сестры. Энергично размахивая руками, она прыгнула на нижнюю ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж. Локтем она при этом, видимо, задела перила, до меня донёсся приглушённый шум.
Стоя в углу коридора на четвереньках, я ещё больше съёжился и ещё плотнее прижал к себе фотоаппарат. Надеюсь, наша мама спит действительно глубоким и крепким сном в своей комнате под самой крышей. Но я быстро отогнал от себя эту мысль. Нет, когда мама приходила с работы такой усталой, как сегодня, то по её спальне мог промчаться мотоцикл – и она бы даже не шелохнулась во сне. Кроме того, мы с Иоанной закрыли все двери. Наш план должен был сработать на все сто!
Мы замерли на заранее выбранных местах в ожидании: Иоанна на лестнице, а я в углу рядом с дверью, ведущей в подвал. Нам казалось, что мы олицетворяем собой опасности и ужасы ночи. Ужасы полночи, если быть точнее. А это означало, что присматривающая за нами девушка опаздывала уже почти на два часа.
Господи, от этой двери так дует! Я потёр свои руки, так как от холода у меня уже появилась гусиная кожа. Я был без носков, штанины пижамы свободно болтались вокруг моих ног.
Тут на улице захлопнулась дверь автомобиля и раздался звук отъезжающей машины. Через несколько секунд я услышал шаги, которые приближались к нашему дому. Быстрые, радостные шаги, туфли на высоких каблуках выстукивали на дорожке дробь.
– Поторопись! – подстегнул я сестру.
– Я и так уже стараюсь сделать всё как можно быстрее! – прошипела Иоанна. Она лихорадочно размахивала руками. Казалось, это готовилась взлететь гигантская моль.
Шаги на улице звучали всё громче, наконец они затихли перед нашей дверью. Я представил себе, как живущая в нашей семье помощница по хозяйству в поисках ключей роется в своей ярко-розовой сумочке. Девушку звали – вы только представьте себе! – Мерседес. Наша мама уже в день её приезда запретила нам воспроизводить звуки едущей или тормозящей машины, когда Мерседес входила в комнату. «Это вполне нормальное французское имя, – пояснила она, – поэтому не смейтесь над этим!»
Вполне нормальное имя? И чтобы я не смеялся! Может быть, меня зовут Ауди или Вольво?
Мерседес приехала из пригорода Парижа, чтобы совершенствовать свой немецкий язык. И вот уже семь недель мы терпим её блестящий розовый лак на ногтях, её любовь к математике и её манеру по утрам энергично, с оттенком нервозности возбуждённо хлопать в ладоши и покрикивать: «Оп, оп!» Это должно было означать «хоп-хоп», она поторапливала нас, словно мы с сестрой были дрессированными цирковыми собачками.
Мама находила всё это вполне нормальным, а Мерседес только посмеивалась, глядя на наши кислые физиономии.
– Это ведь только шутка, Эрик! – сладко улыбаясь, восклицала она с лёгким французским акцентом.
При этом Мерседес всегда пыталась взъерошить мои волосы. А я, если и ненавидел что-нибудь ещё больше, чем математических гениев с блестящими розовыми ногтями, так это математических гениев, которые обращались со мной словно я морская свинка для поглаживания.
Итак, сегодня должен был наступить момент, когда Мерседес окончательно перестанет хихикать! Я свирепо усмехнулся, поднял фотоаппарат и плотнее прижался спиной к стене.
– Иоанна, ты сделала это, в конце концов? – прошипел я.
Моя сестра в последний раз встряхнула бутылку, после этого я услышал долгожданный влажный, причмокивающий всплеск «буль-буль-бабах!».
– О чёрт! – вырвалось у сестры.
– Что случилось? – взволнованно спросил я.
– Я трясла её слишком сильно, – донеслось с лестницы. – Фу, как противно!
Именно в это мгновение Мерседес вставила ключ в замочную скважину входной двери. Раздался лёгкий перезвон. Ну конечно, у неё ведь была не только ярко-розовая сумочка, но ещё и безвкусные колокольчики и серебряные кошечки, которые висели на ключнице.
Внезапно я стал нервничать ещё сильнее. Так обычно и случалось, когда мы осуществляли один из планов Иоанны. У неё были блестящие идеи, но при исполнении они, к сожалению, часто терпели неудачу.
– Мы ещё можем смыться, – прошептал я.
Это предложение было, конечно, дурацким. Если моя сестра уже приступила к реализации своего плана, то она, скорее, будет полоскать горло мылом, чем отступит от намеченного.
– Ты с ума сошёл? – тотчас же фыркнула она. – У нас всё получится. А теперь тс-с-с!
Иоанна подавила смешок, затем я увидел, как её фигура сдвинулась с последней ступеньки в сторону пола.
Я не возражал. Теперь в любом случае было уже слишком поздно отступать назад. Но мне почему-то стало не по себе. Я думал о звуках «буль-буль-бабах!». Это звучало как-то… слишком мощно.
Положив указательный палец на кнопку фотоаппарата, я замер в ожидании. Входная дверь приоткрылась, и Мерседес прошмыгнула в дом. Я слышал, как она сняла свою куртку. Раздался лёгкий стук – это она скинула туфли, которые упали рядом с нашими кроссовками.
С этого мгновения, собственно, и вступал в силу наш план.
Затаив дыхание, я прислушивался к тому, как щёлкнул выключатель ночника в коридоре. Но за этим ничего не последовало. Естественно, ведь за несколько минут до этого я выдернул вилку из розетки.
Мерседес прошептала что-то по-французски, затем пошла вперёд. Ей надо было сделать в темноте семь больших шагов до двери в подвал, потому что именно здесь – точно посередине между лестницей и углом, в котором я сидел на корточках и прислушивался, – находился выключатель освещения на лестнице.