Шрифт:
Глава 1
Примерно в 10.45 Делла Стрит начала с беспокойством поглядывать на часы. Перри Мейсон перестал диктовать и улыбнулся ей.
– Делла, вы слишком нервничаете, – сказал он.
– Ничего не могу с собой поделать. Подумать только! Мистер Бэнкрофт просил по телефону назначить встречу как можно раньше.
– И вы велели ему прийти в одиннадцать, если он сумеет к этому времени добраться сюда.
Она кивнула.
– Значит, Харлоу Биссингер Бэнкрофт непременно будет здесь в одиннадцать часов. Его время дорого стоит, каждая минута на счету.
– Но зачем ему мог понадобиться адвокат по уголовным делам? – спросила Делла. – У него же куча законников, и все они работают только на него. Говорят, в одном только налоговом отделе у него сидят семь юрисконсультов.
Мейсон взглянул на часы.
– Подождите одиннадцать минут, и вы все узнаете. Сдается мне…
Его прервал телефонный звонок. Делла сняла трубку.
– Да, Герти… Одну минуту, – она прикрыла микрофон ладонью и сказала Мейсону:
– В приемной мистер Бэнкрофт. Он говорит, что сумел приехать пораньше и готов ждать до одиннадцати, если вы не можете принять его раньше.
– Значит, дело более срочное, чем я полагал, – сказал Мейсон. – Пригласите его, Делла.
Делла Стрит деловито взяла свой блокнот для стенографических записей, встала и торопливо вышла в приемную. Вскоре она вернулась вместе с мужчиной лет пятидесяти пяти. Седые, коротко подстриженные усики придавали ему начальственный вид. Глаза были серо-стального цвета.
– Мистер Бэнкрофт? – Мейсон встал и протянул руку.
– Мистер Мейсон? – проговорил Бэнкрофт. – Доброе утро, и благодарю вас за то, что вы так быстро приняли меня.
Он посмотрел на Деллу Стрит.
– Это мой личный секретарь Делла Стрит, – объяснил Мейсон. – Она всегда присутствует при моих беседах и ведет стенограммы.
– У меня сугубо доверительный разговор, – сказал Бэнкрофт.
– Делла Стрит полностью в курсе всех моих дел и умеет держать язык за зубами.
Бэнкрофт сел. Вдруг его лицо утратило самоуверенное выражение. Он весь сник.
– Мистер Мейсон, я в отчаянии, – начал он. – Труд всей моей жизни разваливается, как карточный домик…
– Ну что вы, право, – проговорил Мейсон. – Неужели все настолько серьезно?
– Да.
– Расскажите мне, в чем дело, и мы подумаем, как быть.
Бэнкрофт патетическим жестом простер к Мейсону руки.
– Вы видите? Вот этими руками я выстроил всю свою жизнь. Я работал без устали, пробивая себе дорогу. Я влезал в долги, чтобы в конце концов с гать обеспеченным человеком, я боролся с врагами, не имея ни единого козыря, одним лишь умением блефовать. Я ставил на карту все свое состояние и отваживался покупать, когда все стремились только продавать. И вот все пошло прахом!
– Почему? – спросил Мейсон.
– Из-за отпечатков пальцев, – отвечал Бэнкрофт.
– Каких отпечатков?
– Я рано убежал из дома и связался с плохими людьми. Я научился многому такому, чему не следовало бы. Я воровал и в конце концов попал в тюрьму. Для меня это стало, как мне кажется, самой большой удачей в жизни. Сначала я обиделся на весь свете, решил, что попался по неопытности, и в следующий раз надо просто быть хитрее. Но в тюрьме был священник, который заинтересовался мной. Не скажу, что он сделал меня религиозным, просто придал мне веру в себя. Что-то пришло ко мне. Не знаю, что это было, возможно, самосознание, желание сделать что-то своими руками. Я начал читать, учиться и думать.
Мейсон с любопытством посмотрел на собеседника.
– Вы ведь много путешествуете, мистер Бэнкрофт. Как у вас с паспортом?
– К счастью, у меня достало фамильной гордости, чтобы скрыть свое подлинное имя. До тюрьмы и в заключении я жил под вымышленным.
– А ваши отпечатки пальцев…
– В них-то все и дело! – воскликнул Бэнкрофт. – Если они попадут в ФБР, тут же станет известно что Харлоу Биссингер Бэнкрофт, влиятельный финансист и филантроп, – преступник, который четырнадцать месяцев провел за решеткой.
– Хорошо. Значит, кто-то раскрыл тайну вашего прошлого. И грозит разгласить эту тайну. С вас требуют денег?
Вместо ответа Бэнкрофт достал из кармана листок бумаги и подал его Мейсону. На листке было отпечатано:
«Возьмите полторы тысячи в десяти– и двадцатидолларовых банкнотах и положите их в пустую банку из-под кофе вместе с десятью серебряными долларами. Плотно закройте банку и ждите наших дальнейших указаний. Эту записку вложите вместе с деньгами. Если вы выполните все указания, вам нечего бояться. В противном случае ваша семья узнает о позорном прошлом одного из ее членов. Мы вам позвоним».
Мейсон внимательно изучил записку.
– И это вам прислали по почте?
– Не мне, – ответил Бэнкрофт. – Моей падчерице Розене Эндрюс. Семь лет тому назад я женился на вдове. У нее была дочь Розена, шестнадцати лет. Теперь ей двадцать три. Очень красивая, энергичная молодая женщина. Она помолвлена и скоро должна выйти замуж за Джетсона Блэйра. Это известное семейство.
– А почему они избрали для удара ее, а не вас?
– Из желания подчеркнуть уязвимость ее положения накануне свадьбы.
– День свадьбы уже назначен? – спросил Мейсон.
– Вообще-то официального объявления не было, но предполагается, что молодые люди поженятся месяца через три.
– А как вы получили это письмо?
– Я видел, что падчерица расстроена. Розена вошла в дом бледная, с конвертом в руках. Она собиралась купаться после обеда, но позвонила Блэйру и отложила встречу. Потом она на весь день уехала в город. Тогда я пошел в ее комнату и увидел на столе это письмо. Наверное, Розена поехала к матери, которая ночевала в городской квартире.