Тайна острова Химер
Шрифт:
Мари смотрела, как он уходит не оборачиваясь. И только когда пропали в тумане красные огоньки задних фонарей его машины, она осознала, что ее трясет.
Первая связная мысль, пришедшая в голову, — Кристиан сошел с ума. Она пошла обратно к замку, вспоминая то, что доверила ей Анна Бреа: ее брат медленно сходил в ад после их разрыва. Рассказанное им настолько невероятно, что может быть одним из признаков его сумасшествия. Лукас с минуты на минуту вернется и рассеет кошмар, в который поверг ее Кристиан, чуть не заставив ему поверить, и она сердилась на себя за возникшие на краткий миг сомнения.
Вернувшись в невыносимое одиночество своей комнаты, Мари не вытерпела и набрала номер Ангуса.
По голосу полицейского она поняла, что разбудила его, и сомнения вновь нахлынули. Ангус был удивлен: нет, он и не предлагал Лукасу пропустить по бокальчику, да и расстались они около полуночи…
Мари поспешно извинилась и, опустошенная, отключилась. Потом она взяла пистолет, удостоверение полицейского и вышла.
Через полчаса она оказалась перед неприглядным фасадом небольшого дома свиданий, какое-то время постояла под мигающей неоновой вывеской. Ледяной рукой проверив наличие оружия, вошла.
Пятидесятилетний рыхлый мужчина за стойкой, методично опустошавший бутылку виски, поднял на нее мутные глаза. Скривив рот в циничной усмешке, он оценивающе, словно барышник, окинул взглядом фигуру Мари. Однако резкий тон, которым она потребовала отвечать на вопросы, сунутые под нос удостоверение и фото Лукаса быстро смыли с его лица порочную ухмылку.
— Надо было сразу сказать, — проскрипел он. — Если это тот тип, которого вы ищете, он там… ну да, в двенадцатом номере. С рыжей… настоящей бомбой.
Мари вдруг затошнило, но ей удалось овладеть собой. Она приказала хозяину притона взять запасной ключ и пройти вместе с ней.
В конце грязного коридора хозяин остановился перед дверью и деликатно постучал. Ответа не последовало. Тогда он вставил ключ в замок и приоткрыл дверь.
Мари, бывшая на грани обморока, позволила ему войти первым.
— Черт подери! — выругался он, зажигая свет.
Мари вошла следом. Комната была пуста.
Она невольно бросила взгляд на смятую постель: простыни в беспорядке свисали до пола. Один стул был опрокинут, перед распахнутым окном колыхались нечистые шторы.
Хозяин попытался навести видимость порядка в грязной комнате, ворча на клиентов, смывающихся втихую.
— Мне-то наплевать, они заплатили вперед, но так не годится! — возмущался он.
Тут он умолк, вдруг заметив, что Мари уже исчезла.
В смятении от непонимания и тревоги, Мари долго бесцельно бродила по портовой набережной, тщетно пытаясь понять, что делать дальше.
Издалека она увидела шхуну Кристиана, стоявшую у одного из причалов. В темноте она прислонилась спиной к стенке какого-то ангара, силясь проглотить слезы унижения, подступающие к глазам. Пересилив себя, она наконец решилась направиться к судну.
Приблизившись, она различила фигуру Кристиана, сидевшего на корме, — он словно ожидал ее, словно знал, что она придет. Он встал, и его встревожило застывшее маской лицо Мари. Глаза их встретились, он сразу понял, что она была в том отеле. Он не сделал ни движения, чтобы пригласить ее подняться на борт, но по беспокойству и сочувствию, которые Мари прочитала в его глазах, она поняла, насколько кричащим должно было быть ее страдание.
Из последних сил она подошла к нему и, когда он с бесконечной нежностью раскрыл объятия, окунулась в них.
Он нежно покачивал ее, успокаивая, пока она не обрела дар речи:
— Как мог он так поступить со мной?
Кристиан пробормотал, что и ему непонятно, как мужчина, которому привалило счастье быть любимым ею, мог повести себя так подло. Он ощутил, как от рыданий содрогается ее тело. И опять он стал покачивать ее, нашептывая, что готов уехать с ней, увезти ее, куда она захочет, как можно дальше, лишь бы она захотела, и даже прямо сейчас… яхта готова сняться с якоря.
Она затихла, но не отвечала.
Мобильник завибрировал, и по телу Мари пробежала судорога, как от электрического разряда. Кристиан разжал объятия.
— Не отвечай. Я не хочу тебе плохого…
Позывные сотового не прекращались. Не устояв, Мари взглянула на светящуюся панель: Ангус.
Не обращая внимания на умоляющий тон Кристиана, она нажала кнопку.
— Где вы? — послышался мрачный голос жандарма.
— В порту…
Она не успела договорить, он попросил ее встретиться с ним у входа на мол, и срочно. И тут же отключился.
Она посмотрела на Кристиана и заметила, что тот уже повернулся, собираясь спуститься в каюту.
Все в ней дрожало, она вынуждена была уцепиться за стойку релинга, чтобы перешагнуть через него, спрыгнула на сходни, которые запружинили под ее быстрыми шагами.
И срочно…
Значительность в голосе старого жандарма резонировала в ней, но она запретила себе думать о чем-либо.
Когда показались синеватые огоньки мигалок машин жандармерии, она со всех ног бросилась к молу. Навстречу ей шел дородный Ангус. Тяжело дыша, она остановилась перед ним, и тут ей бросилась в глаза бледность на его лице. Он положил ей на плечи тяжелые руки и тщетно пытался что-то сказать, но хриплым голосом выдавил из себя только одно слово:
— Мари…
Она бросила взгляд за его спину, разглядела небольшую группку людей. Рывком высвободившись, она побежала… Несколько докеров склонились над накрытым брезентом человеческим телом.
Мари грубо оттолкнула их и упала на колени.
Не до конца натянутая ткань позволяла видеть при скудном свете фонаря лицо трупа с остекленевшими глазами, темные завитки волос, слипшихся на лбу.
Лукас.
9
Этот кретин никогда не должен был бы стоять на моем пути. Из-за него я бы многое потерял. Даже сам факт, что я недооценил его, был ошибкой, недостойной меня. Моей гениальности.