Чтение онлайн

— Верно, но вы забыли нам сдать медную пластину, на которой нарисована схема места захоронения капсулы.

— В ящике ее не было, — солгал Карл Робертович.

— Я не верю вам. В письме Фрица Бича, которое было адресовано царю, упоминается об этом.

— Ну и что? Я здесь при чем? Это лишь ваши предположения.

— Нет, я точно знаю, что вы ее спрятали.

Старик с побелевшим лицом вышел из музея, хлопнув дверью. А между тем, Воронцов уже звонил своей знакомой женщине из ОГПУ и рассказывал о визите старика Штайнера. В ответ она произнесла:

— Полагаю, что старик имеет прямое отношение к наследию Мастера, поэтому он так болезненно переживает. Если бы у него была корыстная заинтересованность, то такие дорогие предметы, как пистоли в золотой и серебряной оправе, он бы не сдал государству. А вы, любезный Борис Алексеевич, никогда не узнали бы об этой находке.

— А Николай Серов, который слышал о секретах старика и на допросе признался в этом? — произнес Воронцов.

— Без наглядного подтверждения, то есть находки, это были бы лишь пустые слова, — ответила она.

— Возможно, вы и правы. Да, кстати, через неделю я уезжаю в Москву на конференцию, посвященную неразгаданной тайне тунгусского метеорита. На днях получил письмо с приглашением.

— Зачем вам это нужно? — осведомилась женщина.

— Там будут представители из Германии. Надеюсь познакомиться со сведущими людьми. Может быть, кто-то слышал о загадочной капсуле. Ведь ее следы тянутся из Германии.

— С трудом в это верится. И тем не менее пожелаю вам успехов.

На следующий день утро выдалось хмурое. С севера набежали тучи и закрыли все небо до горизонта. Пошел дождь.

«Даже природа плачет, провожая меня в дорогу», — подумал Генрих.

Он посмотрел на небо, потом на луг, на речку, на дом — все было родное, с детства знакомое. Здесь он провел всю свою жизнь, и на душе у него стало тревожно. Он глубоко вздохнул и произнес:

— Все! Прошла юность. Когда еще придется сюда вернуться?

Карл Робертович вызвался проводить внука до станции. На душе появилось волнение, и, еле сдерживая себя от нахлынувших чувств, Генрих запрыгнул в бричку и, обращаясь к деду, громко воскликнул:

— Поехали!

Старик дернул за уздечку, и бричка не торопясь покатила со двора. Лошадь уныло плелась по дороге, как будто понимая долгое расставание с хозяйским внуком. Генрих попросил деда свернуть к знакомой усадьбе. Подъехав к месту, Генрих вошел в избу. Анна сидела на кровати и вязала. Увидев Генриха, она произнесла:

— Значит, уезжаешь?

— Да, Анна, расставание неизбежно, но мы обязательно встретимся.

— Когда? — спросила она.

— Не знаю, может быть, через три года, а может быть и раньше.

Подумав немного, он добавил:

— Ты будешь мне писать?

— Конечно, буду! — тихо всхлипывая, произнесла она.

Генрих обнял ее. Нежные чувства переполняли его.

Карл Робертович ждал и, с беспокойством покуривая, поглядывал на часы. Время бежало быстро. Табачок был хорошего качества, и от этого он получал удовольствие. В его памяти вдруг всплыли далекие годы, когда вот так же он провожал в Германию свою дочь с внуком, и с тех пор минуло уже много лет. Раньше дочь писала, но, когда в четырнадцатом году война началась, письма перестали приходить по понятным причинам. Что с ними сейчас, старик не знал.

«Теперь увидеть их уже не доведется», — с сожалением подумал он.

Прошло еще несколько минут, время поджимало.

— Долго, долго прощаешься, внучек, опаздываем на поезд, — нервно изрек старик.

Наконец, раскрасневшийся Генрих выбежал из дома, запрыгнул в бричку, и лошадь побежала рысцой. Весь путь следования дед с внуком молчали. Быстро преодолев оставшееся расстояние, они въехали в город и доехали до вокзала. Паровоз стоял под парами, как будто специально дожидаясь своего последнего пассажира.

— Давай прощаться, Генрих.

Дед смотрел на внука, и на глаза его навернулись слезы. Он обнял внука и произнес:

— Наш род с екатерининских времен Российскому Отечеству верой и правдой служил, и ты не подведи. Да хранит тебя Бог. Прощай!

Паровоз дернул состав и медленно потянул его всей своей мощью. Старик с грустью смотрел вслед уходящему поезду. Уже последний вагон скрылся за горизонтом, а он все стоял и смотрел вдаль.

В Москву на научную конференцию съехались со всего Советского Союза именитые ученые, занимающиеся разгадкой необычных явлений, происходящих на Земле. Были там и несколько делегатов из Германии. Выступающих было много, и лишь в конце дня Воронцову удалось выйти на трибуну с кратким объявлением, где он упомянул о капсуле. После выступления к нему обратилась немка зрелого возраста:

— Борис Алексеевич, мое имя Мария Ориск. Я из Берлина. Меня заинтересовала эта история.

— Я очень рад, что интерес к капсуле существует не только у нас, но и в Германии.

— Дело в том, что я слышала раньше эту историю об оружейном Мастере Фрице Биче. Два столетия назад эта капсула принадлежала одной влиятельной и богатой семье в Ксантене. Фриц учился у них оружейному мастерству. Войдя к ним в доверие, он украл капсулу и покинул Германию. После прочтения вашей статьи в научном журнале я узнала, что ее следы ведут в Новосаратовку. Я, собственно, приехала на эту конференцию только по этой причине, рассчитывая на нашу встречу.

— Теперь я понимаю, что письмо с приглашением на конференцию я получил при вашем содействии.

— Да, через нашего посла я просила организаторов конференции, чтобы мне помогли вас разыскать.

— Так что вы хотите? — спросил Воронцов.

— Я хочу, чтобы историческая справедливость восторжествовала.

— Значит, вы хотите вернуть капсулу настоящим владельцам.

— Потомки тех предков просили меня выполнить их просьбу.

— Я вам ничего не обещаю, поскольку нет документальных доказательств ее принадлежности вашим друзьям. А у нас имеются документы, которые подтверждают, что владельцем капсулы был все таки Мастер Фриц Бич.