Чтение онлайн

— Так я жду вашего ответа, гауптштумфюрер.

— Я вспомнил, да, третьего дня я по просьбе Отто фон Райнера сопровождал его жену Матильду. Я довез ее до ресторана «Вавилон», где она пробыла четверть часа и вернулась назад в машину. И мы тут же уехали. Больше я ничего не знаю. А что случилось, господин штурмбанфюрер, объясните же, наконец?

Вдруг Вагнер изменился в лице. Его былая надменность улетучилась, и он произнес:

— Ничего существенного, Бергер, успокойтесь. Эти ищейки опять что-то напутали, извините меня, гауптштурмфюрер.

Гость резко встал и, не прощаясь, вышел из кабинета.

Генрих находился в кабинете Хюбнера уже второй час. Вдвоем им пришлось переворошить груду бумаг, находившихся в огромном металлическом шкафу. Среди многочисленных папок они искали синий конверт с документами. После долгих поисков Генрих наконец обнаружил в одной из папок этот конверт. Увидев его, Хюбнер обрадовался и вытер носовым платком вспотевший лоб. Просмотрев документы, он произнес:

— Да, это именно то, что я искал.

— Что это? — спросил Штайнер.

— Суждение одного ученого теоретика о современной аэродинамике и физике.

— А я думал что-то важное, а это суждение. Сколько сейчас ученых, столько и различных мнений, стоит ли на них обращать внимание?

— Не скажи, Генрих. Это особенный ученый, к нему проявляет огромный интерес фюрер.

— Тогда, это очень серьезно?

— Да, его теория по аэродинамике превосходит все имеющиеся теоретические выкладки ученых в этой области. По личному указанию Гиммлера создан четвертый опытно — конструкторский центр СС, и там этот ученый сейчас работает.

— В чем же состоит основная суть его теории, если, конечно, это не секрет?

— В том-то и дело, что все засекречено до такой степени, что даже руководство Люфтваффе об этом ничего не знает.

— Это удивительно, но ведь ты говоришь, что в этом конверте находится суждение по теории, значит, оно уже перестает быть тайной.

— Да, возможно, ты и прав, но это суждение изложено научным языком. Там сплошные теоретические расчеты, и прочитать их сможет только ученый физик. Нам с тобой этого не понять.

— Дай мне посмотреть расчеты, в физике я неплохо разбираюсь.

— Увы, но не настолько, чтобы понять расчеты крупного теоретика. Документы нужно немедленно передать руководству, которое с нетерпением меня ожидает.

— Дорогой Гельмут, меня удивляет тот факт, что руководство нашего ведомства об этом ничего не знало до сегодняшнего дня, хотя, как я понял, эта аэродинамическая теория касается в прямой степени именно нашего ведомства.

— Насколько, Генрих, ты наивен и не понимаешь, какая там, наверху, происходит борьба между Гиммлером и Герингом за обладание секретами, чтобы подчеркнуть свою значимость перед Гитлером. Идет борьба титанов, а ведомство здесь ни при чем.

— В таком случае, может, нам с тобой подключиться к поиску этого секретного центра, узнать более детально обо всем и доложить Герингу? В конце концов, мы работаем во благо общего дела, во имя Германии, а не ради амбиций одного человека.

Хюбнер, выслушав убедительные доводы своего кузена, задумался и произнес:

— Возможно, ты и прав.

Штайнер нажимал на него:

— Будет вполне резонно убедить в этом Геринга.

Хюбнер, продолжая раздумывать, уверенно произнес:

— Ты знаешь, Генрих, а я, пожалуй, попробую навязать ему эту идею.

Они вышли из кабинета, и Хюбнер тут же направился к Герингу. Штайнер вошел в свой кабинет и задумался: «Вероятно это то, что я ищу. Насколько близок был я к цели, настолько я от нее далек. Главное в нашем деле — знать ту грань, когда надо действовать, а когда — терпеливо ждать».

Не прошло и получаса, как Хюбнер вернулся от руководства и пригласил к себе Штайнера.

— Нам с тобой поручено разобраться в этом сложном деле. На это я получил санкцию от рейхсмаршала Геринга.

Досконально обговорив все детали, Генрих приступил к делу. Здесь он мог действовать смелее, ведь у него были полномочия самого Геринга. Было еще очень важное обстоятельство — ему передали список ученых — физиков, и он решил по очереди с ними встретиться. Переговорив с каждым из них в отдельности, он сделал вывод, что почти никто из них не мог сказать ничего определенного по интересующему вопросу, лишь один профессор, сообщил следующее:

— Это лишь часть расчета сферической плоскости, что-то вроде тарелки, но как она может быть использована в аэродинамике, не понимаю. Это что-то из области фантастики, и я в это не верю, все как-то странно.

— Что именно вас смущает, профессор? — с интересом спросил Генрих.

— Меня смущает эта полусфера, но это еще полбеды. Для того чтобы поднять ее в воздух, необходим кардинально новый двигатель, отличающийся от той системы, которую мы хорошо знаем и используем сегодня в авиации.

— Вы полагаете, что при существующих возможностях поднять такую полусферу нельзя?

— Именно так, молодой человек. Тот, кто все это придумал, либо сумасшедший, либо намеренно преувеличивает свои возможности. В общем, все это банальная гипербола.

— Гипербола — это намеренное преувеличение, — задумчиво произнес Штайнер.

— Да, господин офицер! — подтвердил профессор.

— Вы намекаете на то, что некто пытается одурачить всех, в том числе и видных ученых?

— Вы правильно поняли мою мысль, — отреагировал фон Лист.

— В таком случае должен же быть какой-то смысл во всей этой истории?

— Смысл, я думаю, один. В этот проект вложат огромные деньги, а это на руку тому, кто все это заварил. Пока разберутся, пройдет время, а виновник этой затеи использует технические возможности лаборатории для изысканий и разработок своих меркантильных интересов. А когда нужен будет результат, этот ученый господин приведет вам столько аргументов о состоятельности или несостоятельности этого проекта, что, в сущности, он будет прав в любом случае, а вы ничего не разберете из того, что он вам наговорит.