Чтение онлайн

— А кто умер? — осведомился Бартоломеус.

— Еще не знаете? Об этом говорит весь город. Ее сиятельство Эвелина скончались позапрошлой ночью в замке Нахолме.

— Невероятно! — изумился Бартоломеус. — От чего же она умерла? От скарлатины?

— Нет.

— От ангины?

— Нет.

— От сердечного удара? — догадалась Эвелина.

— Как в точку попали. Сказывают, не пережила счастья, попав из сиротского дома да прямо в графский замок. Это одни говорят. А другие…

Туг лавочник прикрыл дверь лавки и перешел на шепот:

— …другие болтают другое. Что встретила сиротка в замке ночью Безголового Монстра. Тем Монстром оказался сам управляющий. Проник он будто в спальню девочки — да так напугал! Что не выдержало детское сердечко — и удар с ним приключился. Да, вот как оно было на самом деле.

— Неправда, — прошептала Эвелина.

— Не верите? Тому подтверждение — на следующее утро управляющий сбежал, а в комнате его нашли полочки, а на полочках… сами думайте, что. Головы! Настоящие, человеческие. Вот и голова ее сиятельства там бы тоже оказалась, не спугни ночью монстра оказавшийся поблизости граф Шлавино. Хотел граф монстра зарубить — да нечем было. Похватал монстр свои головы, какие успел, — да вон из замка. Теперь ходит среди нас. Жуть! Примите к сведению… Да, приметы Монстра — сегодня глашатай на рынке кричал:.. глаза карие, нос длинный… м-м… в этом духе. И главное, обещана награда в триста золотых гульденов. Не встречали такого? Если встречали, то сообщите мне. А пока купите черного крепа — и вы сможете присоединиться к похоронной процессии, которая пройдет вон по той улице завтра в полдень.

Купили не только черного крепу. Но также и широкие плащи с капюшонами для обеих девочек, делавшие их похожими на кого угодно, только не на сбежавших госпожу со служанкой. А Бартоломеусу — скромный плащ, подбитый мехом черной крысы и бархатную шапочку на новую голову — глаза голубые, нос горбатый.

Теперь все трое выглядели точь-в-точь как группа с полотна неизвестного художника «Отец с дочерьми выгуливают кота».

Хотя Фауля, по правде, тоже стоило бы переодеть. Но поскольку переодеть кота было не во что, его просто сунули в корзину и накрыли шалью.

Позавтракали в таверне ячменными лепешками с молоком — и бегом-бегом к монастырю св. Гуркенов, куда уже направлялось немало народу.

«Скончалась, встретив монстра»… Это вам не умереть от скарлатины. И даже не погибнуть от ангины. Толпы горожан с самого утра осаждали монастырские ворота, жаждя взглянуть на бедную кроху.

— Лежит, как ангел, — рассказывали, задыхаясь от волнения, очевидцы, — кудри золотые, щечки розовые. А во всем лике — будто мольба невысказанная: «убейте, люди, монстра, дабы душа моя успокоилась!»

Нет, пробиться было невозможно. Фамильного графского склепа было не видать из-за пестрых шляп и голов честных горожан, обступивших ее живой стеной.

Но Эвелина прямо таки сгорала от желания узнать: кто же, кто же там лежит в гробу вместо нее?

Прочно стиснутая со всех сторон толпой, она медленно продвигалась вперед.

— Вот уж и вправду незадача, — шептал на ухо, двигаясь позади маленькими шажками, «Безголовый Монстр». — Если ваше сиятельство «похоронят», поди потом докажи, что вы — это действительно вы.

Вот миновали монастырский двор — и углубились в тенистый монастырский сад. Впереди средь деревьев, огороженный аккуратной оградой и обсаженный ярко-алыми розами, высился каменный графский склеп. Мощные каменные глыбы маленького строения и вырезанный над входом большой крест внушали невольный трепет.

«Там захоронены мои предки», — подумала Эвелина. И с любопытством принялась разбирать надпись под крестом.

«Врата смерти» — было написано на стене. Девочка вздрогнула.

Из-за ограды склепа взметнулись черный плащ и шляпа графа Шлавино. Эвелина и Марион пониже опустили капюшоны.

— Конечно, я всегда готов засвидетельствовать личность вашего сиятельства… — продолжал Бартоломеус.

— Но ты этого никогда не сделаешь, — встревожилась Эвелина. — Слышишь? Иначе тебя тотчас же схватят и казнят!

— Но как же ваше сиятельство докажет, что вы — настоящая владелица графства? — вздыхала Марион. — Как же все мы будем?

— Мы… мы… — Глаза Эвелины внезапно загорелись. — Мы найдем другого свидетеля! — И она махнула в направлении склепа — туда, где стоял граф.

Глянув в ту же сторону, графа не увидели. Зато рядышком под раскидистым дубом узрели широкую спину матушки Молотильник, одетую в роскошное траурное одеяние «скорбь и печаль».

— А ведь и вправду, — просиял Бартоломеус. — Кто-кто, а настоятельница знает вас с пеленок!

— Уж ей-то поверит всякий, — успокоилась Марион.

— А проходимца-графа мы прогоним, — строили они планы, радостно протискиваясь к гробу. — Со всеми его колдовскими порошками и конфетами!

Вот миновали наконец и ограду графского склепа. Из-за голов любопытных показался краешек нарядного гроба в цветах, лентах и графских геральдических орлах.

Сейчас, сейчас… еще немножко… и они увидят, кто лежит там — на белых атласных покрывалах…

Вы никогда не присутствовали на собственных похоронах? Тогда вам не понять, что ощущала Эвелина. А у Эвелины забилось сердце. Все ближе, ближе… Вот сейчас!..

Подходила к гробу она уже крепко зажмурившись. И лишь ухватившись за рукав Бартоломеуса, открыла глаза…

Конечно, Эвелина подозревала, что в гробу покоится не она. Конечно, она ожидала увидеть что-то из ряда вон выходящее. Но то, что предстало ее взору, лишило ее надолго дара речи.

Она лежала среди белых атласных подушек и витиеватых гербов. Ничуть не изменившись после «смерти», она светилась все той же безмятежной улыбкой, что и два дня назад между блюдец с гренками в графской опочивальне.

— Бедняжка, — вздыхали сердобольные горожанки, — такая юная — и уже стала ангелом господним!