Тайна горы Муг
Шрифт:
Знатные согдийцы. С росписей древнего Пянджикента.
— Махзая! Эй, Махзая! Слушай меня, Махзая!..
Рустам, задыхаясь, бежал по крутой тропинке, ведущей к домику Махзаи. Лицо его раскраснелось, волосы растрепались, полы халата развевались на ветру.
— Ты слышишь меня, Махзая!
— Слышу, Рустам. Что случилось? Почему ты так кричишь, будто я за рекой и не услышу тебя? — Махзая приветствовала юношу взмахами рук и веселым смехом. — Говори скорее, Рустам. Наверно, случилось что-то удивительное?
— Ты права, Махзая. Случилось удивительное. Старику поправилось твое изображение в комнате молитв. Теперь каждый сможет увидеть тебя во дворце. Ты там как живая. Я очень старался.
— На меня будут смотреть знатные господа?
— Будут смотреть и восхищаться! — Рустам схватил Махзаю за руку и, погладив тонкие смуглые пальцы, продолжал: — Старик не верит, а ведь у тебя пальцы тонкие и нежные, как у арфистки.
— Какой арфистки? Тебе нравится арфистка?
Рустам увидел испуг в глазах девушки и поспешил успокоить ее:
— О нет! Для меня нет на свете девушки лучше Махзаи!
— Пусть бы так было всегда! — прошептала Махзая.
— Так будет всегда! Зачем же я тогда встретил тебя?
— И я так думаю, Рустам. Только хочу спросить тебя…
— О чем, Махзая? Спроси!
— Нет, не спрошу. Стыжусь я…
Махзая прикрыла лицо рукавом платья и стояла молча, не решаясь произнести ни слова.
— Спроси, милая Махзая, зачем стыдишься?
— Тогда я спрячусь в листве, оттуда, может быть, спрошу. — Вся зардевшись, Махзая скрылась за плотной завесой из виноградных листьев: — Рустам, я давно хочу спросить тебя… Рустам, скажи, ты любишь меня?
Наступила тишина — такая долгая, что Махзая замерла.
Молчал и Рустам, не в силах от волнения найти слова. И вдруг лицо его озарилось такой ясной, счастливой улыбкой. Он протянул руку к зеленым ветвям, скрывавшим девушку, и спросил:
— А ты веришь мне, Махзая?
— Верю!..
— Вот поверь, Махзая, лучше тебя нет девушки на свете. Как же мне не любить тебя!
Прижав руки к груди, Рустам склонил голову до самой земли.
Караван отправляется в путь
Аспанзат так много слышал о Самарканде, что иной раз ему казалось, будто он сам все видел. Правда, отец говорил, что с приходом арабов многое изменилось к худшему, что и люди стали не те: боятся друг друга, не так гостеприимны. И все же очень хотелось побывать в Самарканде.
Караван шел мимо селений, садов и виноградников и к вечеру, на полпути к Самарканду, оказался вблизи горного ручья. Здесь решили сделать привал и провести ночь. Время было беспокойное. То и дело нападали бедуины, грабили караваны.
Ехавший впереди каравана старший из купцов, красивый, седобородый Тургак, сделал знак остановиться. И сразу же люди стали снимать поклажу, кормить верблюдов и готовить ужин.
Тургак расположился на мягкой войлочной кошме и тотчас же велел проводникам разложить припасы, а двум, вооруженным луками, он приказал охранять лагерь.
Люди принялись за ужин. Аспанзат взялся варить похлебку. Пока юноша нарезал баранину и раскладывал костер, проводники принесли камни для очага.
Вскоре в медном котле шипела жареная баранина. Аспанзата хвалили за расторопность. Все предвкушали сытный ужин.
Вдруг котел перевернулся в пламя, и, прежде чем кто-либо смог подоспеть к очагу, дымящееся ароматное мясо вывалилось в огонь.
Аспанзат подскочил к огню и увидел, что крепкие камни, подставленные под котлом, рассыпались на мелкие части. А из-под обломков обгоревшего камня поблескивали капли светлого металла.
— Вот где оказался клад! — воскликнул Аспанзат. — Посмотрите, не серебро ли это. Камни рассыпались, а среди пепла что-то сверкает.
Купцы окружили костер и стали рассматривать кусочки металла, которые Аспанзат палкой извлекал из пепла.
— Не знаю, что это, — сказал Тургак — Боюсь, что нам сопутствуют дивы. Они и лишит нас долгожданного ужина.
— Однако не серебро ли это, оно может нам пригодиться… — заметил молодой купец с коротенькой черной бородкой и длинным, тонким носом. — Ужин пропал, — добавил он с улыбкой. — Но зато мы открыли богатство. Ведь из такого металла можно сделать дорогую чеканную посуду.
— В самом деле, — согласился маленький, юркий старичок — врачеватель, едущий в Гургандж. — Быть может, вы извлечете пользу из этой беды?
— Запомни это место, — приказал проводнику купец с черной бородкой и длинным носом. — Мы побываем здесь, когда будем возвращаться.
За ужином уже говорили о другом, словно забыли о странном происшествии. Один Аспанзат помнил об удивительном превращении. Он все озирался по сторонам, не покажутся ли дивы или привидения. Укладываясь спать, юноша плотно завернулся в кошму. Ему было страшно вдали от дома и от доброе Чатисы, которая умела отгонять злых духов молитвами и заклинаниями.
Был месяц цветения тюльпанов, но дневное тепло неизменно сменялось ночной прохладой. Аспанзат долго не мог уснуть. К добру ли это? А может быть, и здесь дивы виноваты? Отец обещал принести жертву в храме предков. Молитвами он оградит его от опасностей.
А может быть, злые духи сопутствуют этим купцам? Ведь он не знает, какие это люди! Может быть, жадные и завистливые или жестокие! Отец говорил что злость и жестокость караются небом. Правда ли это?
Говорят — молодость хороша. Так ли это? Молодость неразумна. Вот и сейчас ему тревожно оттого, что все неведомо и таинственно. Но тут он вспомнил напутственные слова доброго писца Махоя: