Татуировка
Шрифт:
— А нам по барабану: Шолохов, Молохов. Нам приказано замену начать с его двери. А то, говорят, к вам иностранцы ходят, неудобно. В коридоре тоже проведем зачистку. Это же надо так его засрать!
— У нас последний раз делали ремонт после Финской.
— Чего финской? — не понял главный. — При чем тут баня?
— Я говорю, после Финской войны.
—Д-а-а… так это когда было?! Тогда еще Сталин, наверно, жил? Ладно, ты мне баки не забивай, где тут на двери рисунок?
— Какой рисунок? — не поняла старушка.
— Который здесь был! Здесь рисунок был на двери! Нам ведено с нее начать замену.
— Этот-то! — обрадовалась старушка. — Так его увезли жильцы. Как съезжали, так дверь сняли, а новую поставили. Вон, видите? — И старушка легонько постучала по двери. — Другая дверь-то! И комната пустая. Хотите, открою? Сейчас в ней никто не прописан.
Главный вопросительно переглянулся со своей компанией и приказал: .
— Ну показывай!
Старушка отыскала в кармане замызганного халата нужный ключ, легко повернула его в замке и распахнула двери. Агния ощутила нежилой запах пыли и вслед за мужчинами заглянула в узкую, как вагон, пустую комнату. Единственное окно ее смотрело на темную кирпичную стену.
«Здесь и солнца никогда не было! — подумала она. — Как же он рисовал?!»
Мужики внимательно осмотрели двери с внешней и внутренней стороны, даже попробовали отколупнуть пальцами краску.
— Дела! — сказал главный. — А вы кем будете? — неожиданно обратился он к Агнии. — Дочь ее? — И он кивнул на старушку.
— Это моя племянница, — торопливо вставила хозяйка, опередив Агнию.
И та решила, что раз это старушке зачем-то надо, пусть будет племянница. Только достала корреспондентское удостоверение и внушительно проговорила:
— Корреспондент радио, телевидения и нескольких газет.
— А про нас-то чего хотите писать?
В вопросе главного Агния почувствовала скрытую угрозу. — Пока ничего не хочу. — Она постаралась сказать это с непринужденной улыбкой. — Но могу.
— Да чего ты с ней базаришь?! — вмешался один из мужиков, тот, что помоложе.
— Новый адрес этих, которые здесь жили, известен? — Главный снова повернулся к старушке.
— Не знаю, вроде бы в Чечню уехали.
— Ха-ха-ха, — засмеялся тот же мужик, который «вступился» за Агнию. — Пошла лиса на охоту, да чуть шубу не потеряла.
— Ладно, это мы в жилконторе проверим — если они тут, мы их под землей возьмем. И тебя, бабуля, тоже, — он неожиданно схватил ее за плечи и тряхнул, так что та лязгнула железными зубами. — Куда они съехали?! Адрес давай, сука старая!
И в это время в сумочке Агнии засигналила трубка. Агния выхватила ее, прижала к уху и закричала недоумевающему Глебу:
— Я здесь, по тому самому адресу. Тут такое происходит! Прихватывай майора с бригадой. Через сколько? Ага, поняла, жду!
Главный, отпустив старушку, выбил из руки Агнии трубку. Но все, что надо, было уже сказано.
— Да вы что, совсем сдурели, молодой человек?! — Потом Агния поражалась, откуда взялись у нее эта уверенность и твердость в голосе. Как она могла сымпровизировать всю сцену! Видимо, бесчисленные вечера, проведенные в театрах, даром не пропали. Но это потом. А там, в замызганном полутемном коридоре, она грозно сообщила: — Я вызвала группу захвата, ясно?!
— Пошли, а? — лениво, проговорил все тот же разговорчивый парень. — Не знает она. Чего зря залупаться? — И он повернулся к женщинам: — Вам сколько раз повторять: без ведома жилконторы никаких перемен в квартире!
— Ставь двери, пошли в жилконтору! — скомандовал главный своей братве. — Там выясним.
— А другие? Вы же хотели все двери заменить, — залепетала старушка, семеня следом за ними.
— После твоей смерти, бабуля, заменим. Живи спокойно! — пошутил кто-то из мужиков уже с лестничной площадки.
— Бандиты какие-нибудь, — спокойно проговорила старушка, запирая за ними замки и навешивая тяжелый старинный крюк. — Я сразу подумала: двери им понадобились. Хорошо, что вы пришли вовремя. А то бы еще пытать начали — такое хулиганье растет! А вы в самом деле ОМОН вызвали, у вас там что, родственник работает? — И старушка с любопытством уставилась на Агнию.
— Нет. — Агния рассмеялась, хотя именно теперь у нее началась нервная дрожь. — Это мне муж позвонил, а дальше уж я все сочинила.
Она хотела набрать номер Глеба, но обнаружила, что трубка не включается.
— Что же делать? Он там неизвестно что подумает. Можно, я по вашему позвоню?
Старый телефонный аппарат висел в коридоре поблизости от кухни-прихожей.
— Что случилось? Ты где? — прокричал Глеб в трубку, едва прозвучал первый гудок.
— Глебушка, все в порядке, это я только — чтобы хулиганье испугать.
— Разве так можно?! Я туг весь в ужасе, главное, если бы знать, где ты! Что с тобой было!
— Да ничего со мной не было!
— А почему не отвечала больше? Я же, не переставая, звоню!
— Трубка отключилась, наверно, потому что об пол стукнулась.
— Но у тебя все в порядке? Ты свободно говоришь?
— Да свободно, свободно! — И Агния рассмеялась.
— Смотри, а то я быстро приеду. Поймаю кого-нибудь… Ты где? Скажи адрес!
— Глеб, у меня все в порядке, — строго сказала Агния. — Никуда тебе подъезжать не надо. Я даже сегодня рано приду. Статью сдам и буду дома часов в семь.
— А-а-а, ну хорошо, я тогда тоже в библиотеку не пойду, а сразу домой.
— Переживал? — поинтересовалась старушка, когда Агния повесила трубку. Весь разговор с мужем она выслушала, стоя рядом.
— Успокоился. А могу я еще раз взглянуть на комнату, где жил Антон? — попросила она.
— Конечно, смотрите. Я за просмотр денег не беру. Комната как комната — с этой стороны у нас все на стену выходят. Федора Достоевского читали, про Родиона Раскольникова? — проявила образованность старушка. — Здесь дворы такие. Петербург — это ведь город фасадов. А может, и вся страна у нас такая — не знаю. Снаружи — витрина, а внутрь заглянешь — сплошная темень. Тут он и рос, в этой комнатке. А по этому коридору отец в кальсонах за его матерью с офицерским ремнем гонялся. Мать Антошу схватит и бежать, а отец крутит ремень над головой, гонится за ними. Кричит: «В атаку! Рысью! Шашки наголо!» Как напьется, так и кричит. И прыгает по коридору, будто скачет верхом. Он же был героем.