Чтение онлайн

«Стать очередной ступенькой на пути к идеальному «Цветочку»? Так я ею уже стала… Нет… Больше так не могу».

Я пролежала больше двадцати минут, разглядывая потолок фиолетовой спальни, как оказалось, принадлежавшей Воропаевой. Чем закончился последний поцелуй и почему растянулся на столько минут, меня уже мало заботило. Пытаясь изо всех сил загородиться от своей обиды, не заметила, когда Руслан успел оказаться в комнате, тихо ложась рядом.

От него пахло свежестью и гелем для душа.

— Цветочек… я тебя обыскался, — Ящеров ласково улыбнулся, притягивая меня к себе для поцелуя. И, даже зная, что недавно любимый целовал другую, я не смогла противиться своей собственной слабости, отвечая мягким тёплым губам с отчаянной болью.

От осознания своей беспомощности перед неоспоримым фактом власти Ящерова надо мной — я ненавидела себя только сильнее. Мне было страшно представить, что станет со мной, когда Русику надоест играться в первые, в его жизни, отношения, и он привычно переступит через меня, двигаясь к заветной мечте.

Сильная обида, овладевшая моей душой без остатка, помогла отстраниться от губ мужчины.

Я прижалась к его торсу, стараясь не разрыдаться, запоминая тепло его кожи, стук сердца, вибрацию мерного дыхания, запах тела, пока моё сердце обливалось кровью.

— Что с тобой, Цветочек? — Голос Руслана, встревоженный и тихий, только ухудшил общее состояние отчаяния.

Прикрыв глаза, прислонилась щекой к голой груди Ящера, вдыхая запах геля для душа — морской бриз, который успел так полюбиться, боясь выдать себя.

— Спать хочу.

Стритрейсер хмыкнул:

— Совсем я тебя утомил, маленькая моя… придётся заняться тренировкой твоей выносливости, и как можно скорее — ты мне нужна на более чем продолжительное время! Спи…

В рамках моего внутреннего состояния, слова Русика звучали уничижительно, но я позволила себе забыться, отчаянно наслаждаясь последней возможностью прижаться к Ящерову, чувствуя, насколько разрушительными могут быть чувства.

Когда тело любимого стало тяжёлым и расслабленным, тихо выбралась из-под его руки, с силой сжав челюсти, чтобы не пойти на попятную, отказываясь становиться той самой тряпкой, о которых ещё вчера распылялась Янка.

«Кто бы мог подумать, что провидение так скоро столкнёт меня с подобным проявлением дежавю?» — разглядывая лицо Руслана, такое спокойное и умиротворённое, чувствовала себя будто привязанной к Ящерову, как та верная собака, что преданно дожидается команды от своего хозяина. — «Не могу больше»!

Схватив одежду, телефон и сумочку, услужливо принесённую парнем, тихо выскользнула в коридор, думая только об одном — мне нужно время! Нужно подумать!

Когда я уже стояла в полусапожках на высоком каблуке, телефон запел тоскливым голосом Мехрнуш.

Приняв вызов, застыла от шока: моя Лера ПЛАКАЛА!

Слушая её сбивчивую речь, рыдания и всхлипы на тему «Какие мужики сволочи», тоскливо молчала, пока за дверью спальни не послышались шаги.

— Ты куда? К Лерке? — Руслан так же держал возле уха телефон, чему-то не переставая хмуриться, одновременно натягивая на себя футболку и джинсы.

От испуга оставалось только кивнуть.

— Хорошо, — он дал отбой, притягивая меня к себе для поцелуя. — Какие они придурки. Я поеду к Зарецкому, разберусь с его комплексами и обострённым чувством долга перед давно погибшим другом, а ты попробуй успокоить Воропаеву. Не хватало, чтобы они наворотили дел, поддавшись глупой обиде. — Я снова кивнула, пряча глаза, а Ящеров нахмурился. — Да что с тобой? Ты непривычно тихая и грустная… у тебя что-нибудь болит?

Искренняя тревога делала только больнее.

— Всё хорошо. Переживаю за Леру.

— Мда. И я. — Русик отстранился, успокаиваясь моим объяснением, обувая кроссовки. — Созвонимся. Дверь захлопнешь?

— Да.

— До вечера.

— Пока…

В трубке рыдания не прекращались, и я решилась:

— Лера, поедешь со мной?

Спустя час мы мчались на «Сапсане» в Москву, где нас уже ждали, слегка заполошные, но уверенные в принятом решении.

Одно нас с Воропаевой различало: она была убеждена, что любыми путями добьётся своего, и Зарецкий станет её мужем, прекратив нести чушь о мнении окружающих, ужасно сожалеть, что поддался мужским инстинктам этой ночью, и предлагать забыть о случившейся ночи любви и нежности, как настоящая скотина.

Я же обрубила концы окончательно, надеясь, что не пожалею о записке, которую оставила на кровати Валерии, пока собирала её вещи и необходимые для выезда за границу документы.

Прости, Русик, но я не хочу продолжать наши отношения. Меня ждёт самолёт и свобода от «последнего поцелуя»… твоего поцелуя…

Не хочу пускать тебя в сердце, зная, что существует вероятность твоего возвращения к прошлому, а самое страшное — желанию к его возвращению.

Возможно… Нет не «возможно»! Я точно поступаю трусливо и подло (поверь на слово!), но лучше мне найти другого мужчину для серьёзных отношений, который будет со мной в настоящем, чем вечно вздрагивать от страха, что ты меня бросишь, оглядываясь в поисках придуманного тобой долга перед другой.

Не звони мне больше, хорошо?

Боюсь… не смогу спокойно слушать звук твоего голоса… не так быстро…

P.s. Лера летит со мной в Штаты, но она вернётся. Чуть позже, но вернётся… только ты всё равно передай Виктору, что он — козёл… От каждой её слезинки передай!

Прощай.

Не Цветочек… просто Таша

Успев узнать Ящерова, была уверена, что мужчина так просто не отступится.

Я не говорю, что он меня любит! Естественно, это невозможно, если помнить об отношениях Ящера с другими претендентками на его внимание, но, привыкший разбираться в своих проблемах здесь и сейчас, Руслан, безусловно, будет требовать подробных объяснений моего решения расстаться.

Я не ошиблась. Спустя три часа, когда мы практически прибыли на вокзал, телефон завибрировал от настойчивого желания абонента пообщаться со мной, высвечивая имя любимого.