Чтение онлайн

Но если у тебя и оставались какие-то мысли, это были мысли только о воде, о потоке, о дожде, неважно что, лишь бы это можно было пить. Мочиться теперь удавалось с большим трудом; боли в почках при каждом мочеиспускании делались все острее. Словно сильный ожог спускался к низу живота, высвобождая несколько горячих капель. Собственные экскременты засохли коркой на коже.

Только сон, как ни странно, был спокойным и безмятежным. Усталость буквально валила с ног, но пробуждение каждый раз было ужасным, тебя мучили галлюцинации. Чудовищные создания подстерегали в ночи, готовые накинуться на тебя и искусать. Казалось, ясно было слышно, как скребутся о бетон когти, крысы, притаившиеся в темноте, следили за тобой своими желтыми глазами.

Тебе хотелось позвать Алекса, но крик застревал в горле и превращался в какой-то скрип. Если бы он был здесь, то освободил бы тебя от цепей, он знал бы, что делать. Алекс непременно нашел бы решение, с его-то крестьянской сметкой. Алекс! Должно быть, он ищет тебя со дня твоего исчезновения. Но когда это было? КОГДА?

И пришел Он. Случилось это днем или ночью, понять было невозможно. Дверь, что находшась прямо перед тобой, открылась. Прямоугольник света хлестнул тебя по глазам и на какое-то мгновение ослепил.

Дверь закрылась снова, но Он уже вошел, Его присутствие наполняло собой все пространство твоей тюрьмы.

Тебе хотелось вжаться в стену, уменьшиться до размеров насекомого, чтобы не было видно тебя, не было слышно твоего дыхания; стало понятно, как ощущает себя таракан, на которого вдруг направили луч яркого света. Да, тебе довелось стать не кем иным, как насекомым, пленником насытившегося паука, который оставил тебя про запас, для будущего обеда. Он захватил тебя, чтобы полакомиться в полном спокойствии, когда у него проснется желание отведать твоей крови. В твоем воображении вставали его волосатые лапки; большие, шаровидные, безжалостные глаза навыкате; мягкий живот, набитый мясом, вибрирующий, студенистый; ядовитые крючья; черный рот, который вот-вот высосет твою жизнь.

Внезапно тебя ослепил яркий свет прожектора. Он выхватил тебя из темноты, как единственного актера на сцене, который должен был сыграть свою скорую смерть и был уже одет и загримирован для последнего акта. Тебе с трудом удавалось различить силуэт сидящего в кресле человека в трех-четырех метрах перед тобой. Но направленный прямо в глаза свет прожектора не позволял разглядеть черты этого чудовища. Он скрестил ноги, сложил ладони под подбородком и, сидя неподвижно, внимательно тебя рассматривал.

Тебе пришлось сделать нечеловеческое усилие, чтобы выпрямиться и на коленях, сложив руки, как для молитвы, попросить пить. Язык едва ворочался, слова, тяжелые как камни, сталкивались во рту, а руки, протянутые к нему, умоляли.

Он не пошевелился. Тебя удалось произнести свое имя: Винсент Моро, ошибка, месье, произошла ошибка, я Винсент Моро. И сознание покинуло тебя.

Когда тебе удалось прийти в себя, Его в помещении уже не было. И тогда тебе довелось познать, что такое отчаяние. Прожектор оставался включен. Свет позволил тебе разглядеть свое тело, гнойные нарывы на коже, потеки грязи, ссадины на запястьях и лодыжках от цепей, пласты засохшего дерьма, налипшего на бедрах, безобразно длинные ногти.

От резкого яркого света на глазах выступили слезы. Прошло еще довольно много времени, прежде чем Он вернулся. Он опять, как и в прошлый раз, сел в кресло напротив тебя. Возле ног Он поставил предмет, который тебе показался хорошо знакомым. Кувшин… С водой? Существо, прежде бывшее тобой, валялось на коленях, на четвереньках, опустив голову. Он приблизился. Он вылил воду из кувшина прямо тебе на голову, сразу всю. Какое наслаждение было лакать из лужи, вылизывать влажную поверхность пола. Твой рот сосал волоски на руках, потому что и там скопилось немного воды, язык обшаривал ладони в поисках капель.

Он пошел за вторым кувшином, и тебе он достался целиком, вода проскочила в горло одним огромным глотком. В животе возникла резкая боль и стала опускаться вниз, словно прокладывала себе путь; расслабившийся кишечник выпустил струю жидкого кала. Он смотрел на тебя. Тебе даже не пришло в голову отвернуться к стене, чтобы избежать его взгляда. Звереныш облегчался, счастливый тем, что удалось наконец напиться. Теперь это был всего-навсего раздавленный, растерзанный звереныш, умирающий от голода и жажды. Когда-то этого звереныша звали Винсент Моро.

Он засмеялся этим детским смехом, который тебе однажды уже довелось услышать в лесу.

Теперь Он приходил часто, чтобы напоить тебя. Он казался тебе огромным в свете прожектора, его тень до краев наполняла комнату, огромная и угрожающая. Но теперь страх отступил, потому что Он давал пить; тебе казалось, это знак того, что Он намеревается оставить тебя в живых.

Потом Он принес котелок из жести, наполненный какой-то кашей красного цвета, в которой плавали кусочки мяса. Он опустил руку в котелок, а другой схватил тебя за волосы, чтобы запрокинуть голову. Так впервые за все это время тебе удалось поесть из Его ладони, пальцы сочились соусом, это было восхитительно вкусно. Он оставил тебя продолжать обед, смотрел, как звереныш, распластавшись на полу, лакал из миски, наполовину погрузив туда лицо.

Дни шли, а варево, которое Он приносил, оставалось все тем же. Он приходил в твою тюрьму, давал тебе миску и кувшин и смотрел, как ты жрешь. Потом уходил, по обыкновению смеясь.

Постепенно силы возвращались. Тебе удавалось сэкономить немного воды, чтобы помыться, и теперь нужду было решено справлять в одном и том же месте, справа от навощенной подстилки.

Вернулась обманчивая надежда: похоже, Хозяин привязан к тебе…

Алекс подскочил от неожиданности. Тишину пустоши внезапно нарушил резкий шум мотора. Он посмотрел на часы: семь утра. Он зевнул, рот казался вязким, язык тяжелым от алкоголя — сначала пиво, затем джин, — который он в большом количестве заглатывал этой ночью, прежде чем его наконец сморил сон.

Он схватил бинокль и направил его на дорогу. В «лендровер» набилось семейство голландцев в полном составе, у детей в руках были лопатки и сачки для бабочек. Им предстояло провести день на море. Молодая мать семейства была в бикини, и ее тяжелые груди натягивали тонкую ткань купальника. Алекс страдал от утренней эрекции… Как давно у него уже не было женщины? Недель шесть, не меньше? Да, в последний раз это была девчонка с фермы. Давно уже.