Тарантул
Шрифт:
Как только луч остановился, Миша увидел справа и слева мелькающие тени. Солдаты окружали склеп со всех сторон, не думая больше об осторожности, не опасаясь, что топот их ног, треск ломаемых сучьев кто-нибудь услышит.
– Молодец, Миша! – похвалил Трифонов, проходя мимо и хлопая юношу по плечу. – Жди здесь.
Яркие лучи фонарей вспыхнули вокруг склепа. Они перекрещивались, перескакивали с места на место, медленно ползли по низу, ощупывая землю.
Миша погасил свой фонарь и, отступив назад, залез на высокую, обложенную камнем могилу. Здесь прислонился к большому тополю, росшему в изголовье. Скоро он услышал глухой стук и голос Трифонова:
– Эй вы, там!.. Открывайте!
Через некоторое время стук повторился.
– Слышите! Вылезайте, говорю! Все равно никуда не скроетесь. Вы окружены.
Прошло минуты две, и Трифонов дал команду:
– Кроши, ребята!
Миша видел, как два здоровенных солдата встали по краям входа, взмахнули руками, и резкие, звонкие удары тяжелых ломов о железную дверь ворвались в тишину кладбища. Били ровно, как цепами молотили, но, видимо, дверь не поддавалась.
И вдруг все стихло.
Миша приподнялся на носки, пытаясь разглядеть, почему перестали ломать дверь. Напряжение было такое сильное, что короткая очередь из автомата оглушила, и Миша не сразу понял, что произошло.
Крики… Мелькание огней… Стоны… Какая-то тень бросилась в сторону от склепа и исчезла в темноте.
– Налево! – закричал один из солдат. – Никитин! Налево свети, сюда!
Лучи фонариков заметались в разных направлениях, но натыкались они только на деревья, кресты, решетки, могилы. Человек исчез.
И вдруг короткая очередь снова резанула слух. Фонари погасли. Солдаты попрятались за ближайшие укрытия.
– Никитин, спокойно! – раздался твердый голос Трифонова, и Миша облегченно вздохнул. – Никуда не уйдет. Не горячитесь. Я спущусь вниз, а вы ловите. Федя, за мной!
Теперь Миша понял, что произошло. Один из шпионов распахнул дверь, очередью из автомата расчистил себе дорогу и выскочил из склепа в темноту. Кладбище он хорошо знает, и в этих зарослях среди могильных построек легко прятаться. Фонари зажигать нельзя. Он видит огонь и будет стрелять.
«Что же теперь делать? – с волнением думал Миша. – Он побежал в мою сторону и прячется где-то поблизости».
В этот момент кто-то из солдат зажег фонарь возле склепа. И сейчас же недалеко от Миши заблестели красные вспышки автоматной очереди. От неожиданности Миша присел, но успел заметить, в каком месте спрятался шпион.
Ждать нельзя. Необходимо действовать быстро, решительно. Надо осветить его. Спрятавшись за толстый ствол дерева, Миша поднял фонарь, направил его в сторону шпиона и зажег.
Почти тотчас же раздались выстрелы. Несколько пуль со звонким щелканьем впились в тополь, остальные ударились в каменный крест и с визгом улетели.
Нагнувшись еще ниже, Миша выглянул из-за дерева, повел фонарем.
И снова оглушительный треск. Завизжали, защелкали пули…
Миша инстинктивно спрятал голову, но руки с фонарем не опустил. Он успел разглядеть спрятавшегося за памятником мужчину в финской шапке, в очках. Луч его фонаря нашел шпиона и ослепил.
«Теперь не опускать. Пускай стреляет. Он меня не видит», – убеждал себя Миша, напрягая все мускулы, чтобы сдержать невольную дрожь руки.
Выглянув из-за дерева вторично, он увидел, что фонарь освещает каменную глыбу с выпуклым крестом.
«А где же он? Сбежал?» – со страхом подумал Миша, но, повернув слегка фонарь, сразу его нашел.
Мужчина стоял, прижавшись к высокой решетке. Миша видел, как блеснули его очки, как быстро перекинул он автомат, и в то же мгновение пуля ударила о край фонаря и вырвала его из рук.
Стало темно, но не надолго. Почти одновременно с двух сторон вспыхнули два фонаря и осветили шпиона. Отчаянно отстреливаясь, он попытался перебежать на другое место, но фонари продолжали гореть, и светлые пятна упорно преследовали.
«Горя-ат! – радостно думал Миша, высовываясь из-за дерева. – Тоже укрылись от пуль».
И вдруг из темноты выскочил солдат.
– Не уйдешь, гад!
Оба они с криком и руганью упали на могилу, затем скатились вниз. Все остальное произошло очень быстро.
В полосе света появились еще две фигуры в шинелях и навалились на отчаянно барахтающегося врага. Всюду загорались фонарики; лучи их метались, прыгали, но все стремились к месту борьбы.
– Тихо, Горелов, тихо! – кричал на бегу Никитин. – Не задуши до смерти. Связывайте руки. У кого веревки? Давайте сюда!
Возбуждение борьбы быстро погасло.
– Давайте его в машину, – через минуту уже спокойно приказал Никитин. – Горелов, ты и веди.
Освещая дорогу, Горелов пошел вперед, а двое других, поддерживая под руки, повели связанного шпиона.
– А кто его первый осветил? – спросил Никитин.
– Мальчишка наш, тот, который проводником шел.
– А где он? Жив ли? Как его зовут?
– Кажись, Михаил…
– Эй, Миша! Откликнись!
– Я здесь! – отозвался Миша.
– У тебя все в порядке? Где ты там? Не царапнул он тебя? – спросил Никитин, обращаясь в темноту.
– Нет, фонарик только разбил.
– Ну, эта беда не велика!
Возле склепа замелькали огни, и внимание солдат переключилось туда.
Минут через двадцать машина увезла под конвоем трех пойманных шпионов и одного убитого солдата.
На второй машине возвращались раненые. Трифонову пуля попала в руку, но, несмотря на это, он, туго перетянув ее, довел облаву до конца.
34. ТАРАНТУЛ
Судьба благоволила к Тарантулу. Он уже попадался в сети советской контрразведки, но в самый последний момент благополучно уходил.