Тараканы
Шрифт:
— Вы идеалист, Свен, — говорит Тони, вытирая ладонью кровь с губы. — Неисправимый идеалист. И ударить-то по-настоящему не умеете. Бить нужно насмерть. Писатель!
Я приближаюсь к ним, сжав кулаки и проклиная себя за то, что у меня никогда не хватит духа поднять руку на женщину. Тони идет сзади, я слышу его дыхание у себя за спиной.
Первой нас замечает Лилли. У нее пьяные, счастливые глаза.
— Поздравьте нас, мальчики, — говорит она. — Все получается просто великолепно! И гороскоп изумительный!
Мы молчим.
Лой берет ее под руку, Лилли оборачивается к Тони:
— Я вернусь через десять дней. Пожалуйста, не напивайся до бесчувствия.
Мы оба глядим им вслед. Когда они доходят до поворота, Тони говорит:
— Поедем ко мне. У меня есть спирт, полная бутылка спирта.
Проходит всего три дня, но мне кажется, что мы постарели за это время на десяток лет.
Я улетаю. Тони меня провожает.
— Вот письмо к Торну, — говорит он, протягивая мне конверт. — Думаю, что Торн не откажется вас взять. Ему вечно не хватает людей. Ведь археология не входит в список официально признанных наук. Приходится рыть лопатами.
— Спасибо, Тони! — говорю я. — По правде сказать, мне совершенно наплевать, чем они там роют. Меня интересует совсем другое.
— Чепуха все это, — говорит Тони. — Двадцатый век. Не понимаю, что может вас интересовать там.
— Не знаю. Мне хочется вернуться в прошлое. Понять, где и когда была допущена роковая ошибка. Может быть, я напишу исторический роман.
— Не напишете, — усмехается он, — ведь сами знаете, что не напишете.
Я смотрю на часы. Пора!
— Прощайте, Тони!
— Подождите, Свен! — Он обнимает меня и неловко чмокает в щеку.
Я поднимаюсь по трапу. Тони смотрит на меня снизу вверх.
— Скорее возвращайтесь, Свен!
— Я вернусь! — кричу я, но шум мотора заглушает мои слова. — Вернусь месяцев через шесть! Ошибаюсь я ровно на год…
Стоит мне снова переступить порог моего дома, как у меня появляется такое ощущение, будто этих полутора лет просто не существовало. В мире все идет по-старому.
Первым делом я звоню Тони.
— Здравствуйте, Свен! — говорит он. — Очень рад, что вы уже в городе.
— — Не могу сказать того же о себе, — отвечаю я. — Ну, как вы живете?
Тони мнется.
— Послушайте, Свен, — говорит он после небольшой паузы, — вы сейчас где?
— Дома.
— Можно, я к вам приеду?
— Ну, конечно, Тони!
Через десять минут раздается звонок в дверь.
— А вы молодцом, Свен, — говорит он, усаживаясь в кресло. — Вас просто не узнать!
— Похудел на десять килограммов, — хвастаю я.
— Ну что ж, могу только позавидовать. Как там Торн?
— Молодчина Торн! И ребята у него отличные!
— Будете писать?
— Вероятно. Нужно еще о многом подумать.
— Так…
Мне хочется разузнать о Лилли, но вместо этого я задаю дурацкий вопрос:
— Как ваши тараканы?
Лицо Тони расплывается в улыбке.
— У меня теперь их целая конюшня. Некоторые экземпляры просто великолепны!
Почему-то мы оба чувствуем себя очень неловко.
— Жаль, что у меня нечего выпить, — говорю я, — но в экспедиции…
— Я не пью, — перебивает Тони, — бросил.
— Вот не ожидал! Вы что, больны?
— Видите ли, Свен, — говорит он, глядя в пол, — за ваше отсутствие произошло много событий… У Лилли ребенок.
— Ну что ж, — говорю я, — она этого хотела. Надеюсь, теперь ее честолюбие удовлетворено?
Он хмурится:
— Не знаю, как вам лучше объяснить. Вы помните, был гороскоп.
— Еще бы!
— Так вот… по гороскопу все получалось очень здорово. Должен был родиться мальчик с какими-то необыкновенными способностями.
— Ну?
— Родилась девочка… идиотка… кроме того… с… физическим уродством.
У меня такое чувство, будто мне на голову обрушился потолок.
— Боже! — растерянно шепчу я. — Несчастная Ли! Что же теперь будет?! Как все это могло произойти?!
Тони пожимает плечами:
— Понятия не имею. Может быть, вообще генетические гороскопы сплошная чушь, а может, дело в стимуляторах. Они ведь там, в Центре, жрут всякие стимуляторы мозговой деятельности лошадиными дозами.
Я все еще не могу прийти в себя:
— А что же Ли? Представляю себе, каково это ей!
— Вы ведь знаете, Лилли не терпит, когда ее жалеют. Она очень нежная мать.
— А Лой? Он у вас бывает?
— Редко. Работает как одержимый. У него там что-то не ладится, и он совершенно обезумел, сутками не ложится спать.
— Скажите, Тони, — спрашиваю я, — как вы думаете, можно мне повидать Лилли?
— Можно, — отвечает он, — я за этим и приехал, только мне хотелось раньше обо всем вас предупредить.
— Здравствуй, Свен! — говорит Лилли. — Вот ты и вернулся.
Она очень мало изменилась, только немного осунулась.
— Да, — говорю я, — вернулся.
— Как ты съездил?
— Хорошо.
— Будешь что-нибудь писать?
— Вероятно, буду.
Молчание.
— Может быть, вспомним старое, сыграем? — говорит Тони. — Смотрите, какие красавцы! Все как на подбор!
— Спасибо, — отвечаю я, — что-то не хочется. В следующий раз.
— Убери своих тараканов, — говорит Ли, — видеть их не могу!