Тантрас
Шрифт:
Вор перестал дергаться, когда вокруг него, Квиллана и Миднайт собралась толпа горожан. Торговцы и крестьяне сыпали на него оскорбления вперемешку с подгнившими фруктами. Затем сквозь толпу продрался толстяк с красным лицом и короткими черными волосами. Это был мясник, владевший помещением бывшего храма, в руке у него красовался окровавленный топор.
«Да никак это Квиллан Денцери», — крикнул мясник, искренне удивившись. «Что у тебя сегодня есть для меня, парень?»
«Посмотри сам», — ответил Квиллиан, извлекая из-за пазухи вора три кошелька с деньгами.
Мясник занес топор в правой руке. «А не тот ли это вор, что щипал моих посетителей последние две недели?» Левой рукой мясник подхватил карманника за волосы и грубо дернул вверх. «Тебе известно, скольких клиентов стоили мне твои выходки? Мои постоянные покупатели стали бояться приходить сюда, и большая часть из них стала ходить за товаром к этому головорезу, Лояну Трею, что в южной части города».
«Прекрасно!» — прохрипел вор. «Отпусти меня и я буду работать у его лавки. Тогда твои покупатели вернуться к тебе!»
Мясник покачал головой. «Ну уж нет». Он посмотрел на Квиллана. «Парень, разогни ему правую руку, чтобы я смог отрубить ее. Это будет ему хороший урок».
«Прошу!» — взмолился вор. «Не делайте этого! Я верну все деньги и больше никогда не появлюсь здесь!»
«Ха!» — фыркнул мясник. «Такие как ты скажут что угодно, лишь бы спасти свою шкуру. Воры все одинаковы». Мясник занес свой топор и толпа ахнула, все как один. «Стой спокойно, чтобы я смог побыстрее покончить с этим и вернулся к своим делам. Обещаю это будет быстро. Однако, я не могу обещать, что ты ничего не почувствуешь».
«Подожди!» — крикнула Миднайт, бросившись к мяснику.
Из толпы, менестрель наблюдал со все нарастающим интересом. Рука мясника зависла в воздухе, яркий солнечный играл на лезвии его топора.
«Ты же одна из его жертв», — громыхнул мясник, слегка расслабившись. «Разве ты не хочешь, чтобы восторжествовала справедливость?»
Чародейка приблизилась к мяснику и прошептала, — «Оглянись вокруг. Если тебе так дорого твое дело, тогда остановись и подумай о том, что ты хочешь сделать. Ты действительно хочешь, чтобы все эти милые господа и леди вспоминали твою лавку, как место, где ты покалечил вора?» Чародейка заметила как злость на лице мясника сменилась тревогой. «Каждый раз думая о тебе, они будут вспоминать этот случай. Какого тогда мнения они будут о тебе?»
Мясник обвел толпу взглядом и его плечи опустились. Некоторые лица были взволнованы, но большинство были шокированы. Практически никем не замеченный, менестрель, наблюдавший за чародейкой, озорно улыбался. Но мясник понял, что чародейка была права: если он причинит вору вред, то лишится всего, что нажил за долгую жизнь. «Но он вновь примется за старое», — буркнул мясник, опуская топор.
«Разумеется», — произнесла Миднайт. «Так он добывает свое пропитание. Но это не имеет значения, потому что он не настолько глуп, чтобы вновь соваться в этот квартал. Если у него есть хоть немного мозгов, он даже сообщит своим собратьям по ремеслу, что твоя лавка вне зоны их работы». Черноволосая чародейка обернулась к вору. «Что скажешь на это?»
«Скажу! Я сделаю все как говорит леди!» — пролопотал воришка.
«Тогда проваливай», — рявкнул мясник и показал Квиллану отпустить карманника. «И скажи всем в Воровской Гильдии, чтобы они больше не появлялись в лавке Бирдмира!»
Перед Миднайт вновь возник менестрель. «Прекрасная леди, я напишу песню во славу твоей мудрости и храбрости». И прежде, чем Миднайт успела ответить, менестрель отвернулся и растворился в толпе.
Толпа быстро вернулась к своим обычным делам, а мясник обратился к Миднайт. «Похоже, теперь я твой должник», — произнес он. «Как насчет месячного запаса лучшего мяса от Бирдмира?»
Чародейка улыбнулась. «Благодарю, но я бы приняла нечто менее ценное», — учтиво ответила Миднайт. «Я интересуюсь историей и хотела бы разузнать как на месте бывшего Храма Ваукины появилась твоя лавка».
«Очень просто», — произнес Бирдмир. «Это здание продало мне правительство».
На лице чародейки отразилось удивление. Она совсем не ожидала услышать подобного ответа. Однако, быстро оправившись от удивления, продолжила расспрашивать мясника. «А не оставили ли последователи Ваукины здесь каких-либо артефактов или книг?»
«Ах, вот оно что», — произнес Бирдмир, уверенный, что наконец понял интерес чародейки. «Ты ведь коллекционер?»
Миднайт улыбнулась, заметив Квиллана вертевшегося поблизости, явно, чтобы подслушать беседу. «Так и есть», — произнесла чародейка слегка громче, чем было необходимо. Квиллан покраснел и тотчас отвернулся.
Мясник понимающе кивнул и повел Миднайт и Квиллана в заднюю часть бывшего храма, минуя несколько комнат отведенных под хранилища и рабочие места. Они достигли верха лестницы, где Бирдмир взял факел и проводил чародейку и ее юного проводника в подвал.
Едва Миднайт спустилась вниз, в маленькую, грязную комнатку, забитую различным хламом из бывшего храма, ее встретил жуткий запах плесени. По всему полу были разбросаны отсыревшие деревянные ящики вперемешку с разбитыми надгробными плитами.
«Как вы понимаете, часть из оставшегося здесь я продал», — произнес Бирдмид, смахнув паутинку с лица. «Но многие из предметов не представляют из себя никакой ценности. Разумеется, уничтожить их было бы настоящим святотатством, поэтому я сложил их все здесь. Кое-кто пытался вывезти их отсюда, но я не позволил. Просто считаю это неправильным».
Миднайт отбросила в сторону один из ящиков и едва не вскрикнула от неожиданности, увидев, что на нее смотрит прекрасная, светлокожая женщина. Лишь через мгновение она осознала, что смотрит на статую Ваукины, Богини Торговли. У ее ног лежал один из двух львов некогда украшавших вход в храм.
Чародейка извлекла из своей сумки сферу обнаружения и понесла ее к статуям. У нее не было причин считать, что Бэйн станет прятать Скрижаль Судьбы в ее первоначальном виде. Наверняка, скрижали были очень умело замаскированы.