Чтение онлайн

– Ваше высокопревосходительство, ваше высокопревосходительство…

– А? – Вскинулся Самсонов.

– Уже семь вечера. – Облегчённо проговорил Липский.

Самсонов резко сел, потирая лицо руками.

– Спасибо. – Поблагодарил он.

Несмотря на то, что сон был короткий, и перемежался дурацкими виденьями, чувствовал он себя вполне сносно. Пришла поздравительная телеграмма от Жилинского, а следом от самого Главковерха Ник Никича [21] . Про нарушение сроков наступления пока никто не говорил. Ну, да – победителей не судят. Теперь не зарваться бы, и не подставиться где-то.

Справился по телефону, как дела в Млаве. Дежурный по штабу корпуса ответил, что предписанные рубежи заняты, войска отдыхают. На временной станции заканчивала погрузку 1-я стрелковая бригада, 2-я дивизия уже отбыла вместе со всей артиллерией и обозом. Радостная новость – Первый корпус наконец-то собрался весь в Новогеоргиевске, и теперь его можно забирать. Вроде обещали. Отправил телеграмму Жилинскому с заверениями, что продолжит службу верой и правдой, а потому просил отдать прибывший корпус. А в ответ тишина. Чего и следовало ожидать. Ну, что же, главное напоминать об этом почаще, и желательно аргументировать убедительно.

А потом, Самсонов подумал-подумал, и решил вызвать представителей основных отделов, чтобы сообщить им… в голове крутилось про «пренеприятнейшее известие»… но, наверно, «радостную» новость. Спустя минут двадцать все собрались, многие спросонья. И Самсонов озвучил созревшее решение, что штаб армии перебирается в Млаву, как передовую базу своих войск. В Варшаве оставался представитель из отдела дежурного генерала, и несколько человек из других управлений, в основном транспортных. Начальнику почт и телеграфов наказывалось обеспечить бесперебойную связь по существующим линиям от Млавы через Варшаву со штабом фронта. А также с другими корпусами, наступающими в стороне, и имеющими выход проводной связи только на Варшавский тракт. Готовиться к этому событию можно начинать уже сейчас, но основные сборы можно перенести и на утро. Лядову, как главному по железной дороге, предписывалось подать в Варшаву к двенадцати часам дня небольшой эшелон, на котором штаб армии и отправится поближе к передовой.

Вечером Самсонов всё же отправился ночевать на квартиру, а по пути зашёл, наверно, в последний раз, в ставший чем-то по особому дорогим ресторанчик. Конечно, застать там Полонскую он даже не надеялся, и намеревался спокойно поужинать и лечь спать. Но его планам не суждено было сбыться, потому что вскоре к нему приблизился там некий субъект в статском костюме, и представился:

– Здравствуйте, ваше высокопревосходительство. Разрешите представиться, Сергей Иванович Рукавицын, корреспондент Русского Слова. Знаю о всех запретах и военной тайне, но не сочтите за труд, ответьте хотя бы на несколько вопросов, пока вам не принесли заказ.

Первой мыслью у Самсонова, было послать этого бумагомарателя куда подальше, и даже в грубой форме. Мало того, что он собирался испортить ему последний ужин, так ещё и действительно нарушал запрет начальника штаба Ставки Янушкевича, о недопущении в армию журналистов. Но в последний момент нечто удержало его от этого. В голове быстро пронеслись мысли о ситуации с освещением прессой тех или иных событий, о том, как меняются настроения в обществе под влиянием этих публикаций, как злит простых людей неизвестность и неуклюжая официальная пропаганда. А официальная пропаганда, она всегда неуклюжая. Такое у неё свойство. За редким исключением. И как ловко этим всегда пользуются наши противники, у которых и языки подвешены почему-то хорошо, и выворачивают они всё наизнанку, да так ловко, что кажется, будто это и есть настоящая правда. А тут вот стоит перед ним обычный репортёр, который из вполне патриотических убеждений уже оказался близко к передовой, и наверняка полез бы на неё, если бы не запрет. Послать его сейчас, а он ведь всё равно что-нибудь напишет, в стиле, что пока наши солдаты проливают кровь на фронте, генерал Самсонов набивает своё брюхо ананасами и рябчиками, сидя в варшавском ресторане. И ведь не соврёт в этом ни разу! Вопрос весь в том, как подать такую новость. С другой стороны, если ему сейчас что-то наговорить обнадёживающее, то глядишь, он и успокоится, и напишет, опять же, то, что скажет ему сам Самсонов, и в благожелательном ключе.

– Присаживайтесь, чего уж там. – Махнул рукой Самсонов.

– Благодарю-с. – Просиял репортёр, потому что наверно, даже не надеялся на такое, и решился на этот шаг от отчаяния.

– Позвольте сначала я спрошу? Как вы меня нашли? – Поинтересовался Самсонов равнодушным тоном, откидываясь на спинку стула.

– Я весь день пытался что-то узнать в штабе, но меня, конечно, никуда не пускали. И разговаривать со мной никто не захотел, ссылаясь на вашу суровость.

Вот как! Оказывается, он в глазах своих подчинённых, уже суров. Интересно, кто так успел перепугаться. А репортёр между тем продолжил:

– А поздно вечером, я случайно увидел вас, и пошёл следом. А потом решился на эту дерзость. Вы даже не представляете, что сейчас творится в Москве [22] . Народ жаждет знать о своих героях, вступивших в битву за свободу России. А эта ужасная секретность…

– А вы знаете, что творилось в прошлую войну, господин Рукавицын? Когда во всех газетах печатались подробные сводки с фронта, какой полк и сколько людей потерял, что у него не хватает снарядов, что начался падёж лошадей. Японцам даже шпионы были не нужны. У них в штабе просто выписывали наши газеты, и читали.

– Я слышал об этом, но тогда был ещё молод. Конечно, это слишком. И я не буду у вас выспрашивать секретные сведения. Но скажите хоть что-то!

– Что желаете знать, господин репортёр?

Рукавицын немного помолчал, и задал вопрос:

– Вчера вечером недалеко от Новогеоргиевска наши войска активно грузились на поезда. Они отбывали на фронт?

– И когда вы об этом узнали? – В свою очередь задал вопрос Самсонов.

– Сегодня утром. Поэтому и пытаюсь что-то выяснить. Начались боевые действия?

– Совершенно верно. Отбывали на фронт. Вы же знаете, что германцы заняли приграничные районы?

– Да, все знают, что телефонная связь с Млавой прервалась, и она занята противником.

Самсонов подумал немного, и решил порадовать репортёра.

– Вот туда войска и отправились. И сейчас я вам скажу то, что кроме как в штабе никому ещё неизвестно. Мы не просто заняли Млаву, а нанесли сокрушительное поражение целому германскому корпусу. Враг попросту бежал. Слава этой победы целиком принадлежит командующему нашим Пятнадцатым корпусом Николаю Николаевичу Мартосу, который будет, безусловно представлен к награде. Так же, как и многие его храбрые офицеры и солдаты.

Репортёр лихорадочно записывал данные карандашом в блокнот.

– А вы можете что-то рассказать о самом ходе этого боя?

Самсонов снова подумал, «вспомнил», насколько важны для простых людей хоть какие-то детали, и поведал в общих чертах то, что ему было известно, с фамилиями и полками, которые отличились. Вроде ничего секретного, что было бы неизвестно и самим германцам, он не сказал. Но на фоне общей закрытости военной информации той поры, это была настоящая бомба. Зачем ему это надо было? Просто он уже решил, сделать для себя такого прикормленного журналиста, который будет писать то, что нужно ему, Самсонову. А для этого, разумеется, с ним надо делиться информацией.