Чтение онлайн

Павел решил сходить к танкистам и попытаться познакомиться. Не откладывая в долгий ящик, он направился в полк.

Танки стояли на окраине села. Экипажи были заняты своими делами — чистили пушки, загружали боеприпасы. Несколько танков заливали горючее у бензовоза.

Там же Павел увидел и Т-70. Это мог быть не тот танк, не Катин. Но Павел направился туда.

Из башни танка выбралась девушка. Тёмно-синий танковый комбинезон ладно обрисовывал стройное тело, из-под шлемофона выглядывали кудряшки волос.

Павел козырнул, представился:

— Сержант Сазонов. Разрешите познакомиться?

— Старшина Перегудова. У вас ко мне дело, товарищ сержант?

— Да нет, собственно…

— А, это тот самоходчик, что сегодня еле полз?

— Он самый.

— Кругом! Шагом марш! — скомандовала девушка.

Павел немного опешил, но приказ выполнил. Танкисты, смотревшие на сцену знакомства со стороны, злорадно засмеялись. Видимо, им наблюдать такое было не впервой. Тем более Павел был не танкист, а самоходчик, на которых танкисты поглядывали свысока.

Павел готов был провалиться сквозь землю. И зачем он только пошёл знакомиться с этой язвой? Ведь сказал же Куракин — не ходи.

Он уже отошёл от девушки на несколько шагов, как кто-то из танкистов спросил:

— Эй, парень, у кого из вас бортовой номер 716?

— Это моя машина, — недоумённо пожал плечами Павел.

Танкисты перестали смеяться, и наступила тишина.

— Выходит, это ты «Пантеру» подбил?

— Я. Она за домом в засаде сидела и сбоку ударила.

— Точно, двоих наших подбила.

Танкисты обступили Павла.

— Молодец, парень! Вовремя ты его засёк! Сам знаешь, какая обзорность из танка.

Танкисты похлопывали его по плечу, пожимали руку.

— У тебя сколько на счету? — спросил кто-то.

— В общей сложности… — Павел задумался. Будучи самоходчиком, он подбил шесть танков и бронетранспортёр, да ещё танкистом имел на счету уничтоженные танки, аж девять штук. Но о них говорить нельзя, он сейчас Сазонов.

Павел выдохнул:

— Шесть танков и бронетранспортёр.

На самом деле у него было на два танка больше — это когда он самовольно в самоходку забрался, ещё будучи во взводе пропаганды. Только комбат распорядился их на Куракина записать.

— Молодец, хорошо воюешь! Тебя бы надо к нам, в танкисты. Что самоходка — всегда во втором эшелоне, опять же — башни нет. Пока развернёшься, самого три раза подобьют.

Павел бы и рад к танкистам перейти, да побаивается: раскроется его обман, что вовсе не Сазонов он, а Стародуб. Да и комбат упрётся: зачем ему опытного и результативного командира самоходки не за понюшку табаку отдавать в чужие руки?

— Нет, парни, я уж к батарее привык, к экипажу.

— Зря ты, подумай хорошенько. Небось, и наград полно?

Павел расстегнул ватник, показал медаль.

— Негусто, не балуют самоходчиков, — разочарованно протянул старшина-танкист. — У меня вон, погляди, — старшина расстегнул ватник. На комбинезоне поблескивали ордена Красного Знамени и Красной Звезды и две медали — «За боевые заслуги» и «За отвагу».

Они постояли, поговорили за жизнь, вспомнили разные случаи и разошлись друзьями.

С Катей Павлу пришлось встретиться ещё раз при обстоятельствах трагических.

Их батарея двигалась на новое место дислокации, и машина Павла шла замыкающей в колонне. Чтобы не глотать пыль, поднятую гусеницами десятком боевых машин, они немного приотстали.

Самоходку раскачивало на грунтовой дороге.

Сзади их догонял лёгкий танк. Он был маневренней самоходки, и догнав, стал обгонять.

Павел, на марше высунувшийся из люка по плечи для лучшей обзорности, подумал: «Наверное, Перегудова лихачит».

При обгоне танк выехал левой гусеницей на обочину. Внезапно громыхнул взрыв, под гусеницей сверкнуло пламя, поднялся чёрный дым. По броне самоходки застучали осколки и комья земли.

«На мину противотанковую напоролись или на неразорвавшийся снаряд», — подумал Павел.

— Стой! — приказал он.

Но Игорь уже и сам остановился рядом с танком.

Взрыв был силён: у танка сорвало гусеницу, оторвало ходовые катки. Боковая броня была вспорота, и из пробоины тянулся дымок.

Павел и экипаж выбрались из самоходки, подбежали к подорванному танку и с трудом открыли люк. Если кто-то из экипажа остался жив, ранен — надо было срочно его вытаскивать, потому что танк мог вспыхнуть в любую минуту.

В башню нырнул Василий — он был самым худым и жилистым, а в лёгком танке тесно даже для трёх членов экипажа.

Василий подавал наверх тела танкистов, а Павел и Анатолий вытаскивали их на броню. Только помогать было уже некому — все были мертвы. Комбинезоны были разодраны осколками и залиты кровью.

Тела переложили на моторный отсек самоходки и догнали батарею. Павел доложил комбату о случившемся.

— Какая мина, Сазонов? Там батарея прошла.

— Они нас обгоняли и выехали на обочину.

— Понял. Вези тела в танковый полк.

Когда Павел доставил тела убитых в полк, для многих танкистов это было шоком. К тому, что танкисты гибли в бою, уже как-то привыкли — война. А тут — девушки, и никакого боя не было. Лежала себе в земле смертоносная железяка, ждала коварно своего часа. И забрала три молодые жизни.

Хоронили погибших уже вечером, всем полком.

А через неделю ранило самого Павла. Глупо получилось, не в бою. Они только атаку немецкой пехоты при поддержке танков всей батареей отбили. И, слава богу, танки оказались средние — T-III и T-IV. Они так и остались догорать на поле боя чадящими кострами. Куда им было лезть на 85-миллиметровые пушки самоходок?