Чтение онлайн

– А где остальные?

– У директора в кабинете, советуются, каким спектаклем заменить…

«Значит, это все-таки правда – она не будет играть Мадлену, – подумала я с горечью. – Ее сыграет кто-то другой…»

– Директор просит вас тоже прийти.

– Режиссер, – машинально поправила я.

– Но ведь он еще и директор. – Она смотрела на меня блестевшими глазами.

Отмена премьеры для нее, должно быть, стала ударом. Это огромное переживание для любого актера, а для меня… просто катастрофа… Если уж Эльжбета не пришла, значит… Но почему, почему?.. Неужели какое-то глупое интервью должно было разрушить то, что мы вместе строили, я и она. Недели тяжелейшего труда, усилий, и все это насмарку, потому что какому-то журнальчику захотелось пробиться на рынок. «Всегда все дело в деньгах», – подумала я с отвращением. Мне стало жутко обидно, что она так мало мне доверяла. Ведь Эльжбета должна была бы меня уже знать и понимать – я не могла ее сознательно очернить в глазах других, предать и продать этим писакам. Но были еще фотографии… а это фактически доказательство. Я в объятиях Зигмунда, и мы оба показываем зубы в улыбке, я в короткой юбчонке, присела на подлокотник кресла. И на первом плане – мои ноги. А в кресле конечно же Зигмунд. Кресло эпохи Людовика Филиппа, и тоже взятое напрокат, как и наша с Зигмундом одежда. Парочка подельников, переодетых в супружескую чету…

– Вы идете, пани Оля?

Я поднялась со стула, отложив журнал обложкой вниз, чтоб студентка не заметила нашего снимка, но девушка вдруг расплылась в улыбке:

– О, да это же тот журнал! Мы в театральном все прочитали ваше с профессором интервью. Потрясающе! Профессор так хорошо получился на фотографиях, он такой красивый… лучше всего вышли фото, где он в смокинге. Мы еще обсуждали, что он страшно похож на Шона Коннери… ну из этого фильма об агенте 007. Он там тоже в смокинге и с «бабочкой»…

Я прошла мимо нее и быстро двинулась по коридору – она не поспевала за мной. Когда я вошла в кабинет директора, все, как один, уставились на меня.

– Есть предложение, чтобы роль Мадлены сыграла… – Бжеский назвал фамилию актрисы. – Постараемся подготовиться к премьере в новом составе за неделю, репетиции два раза в день, семь раз в неделю…

– А если Эльжбета вернется? – спросила я.

– Незачем ей сюда возвращаться, – твердым голосом заявил Бжеский.

Выбежав из кабинета, я быстро переоделась в гримерной и покинула театр.

Решила ехать на Урсынов к Дареку – в тот момент это было единственное место, куда я могла пойти.

Увидев меня на пороге своей квартиры, Дарек перепугался:

– Ты не в театре? Ведь у вас сегодня премьера.

– Премьера не состоялась, – ответила я чужим голосом, – на спектакль не явилась одна актриса…

Войдя в прихожую, я зажалась в угол и, сползая по стенке, опустилась на пол:

– Она не пришла! Она, Мадлена…

Скрючившись, я сидела в углу и рыдала навзрыд. Дарек попытался вытянуть меня оттуда, но я отчаянно сопротивлялась.

– Успокойся, прошу тебя, – уговаривал он. – Разумный, взрослый человек не может вытворять такие глупости. А то, как ты себя сейчас ведешь, это по меньшей мере глупо.

– А ты всегда знаешь, как надо себя вести?

– Да, всегда.

– Значит, ты не человек.

– Ну, ясное дело, ведь я не актер.

Наконец ему удалось со мной справиться. Дарек на руках отнес меня в комнату и усадил в кресло. Ссутулившись, я сидела с подтянутыми к подбородку коленями.

– У тебя водка есть?

– Виски пойдет?

– Давай тащи виски.

Он принес мне стакан, наполненный до половины:

– Тебе со льдом?

– Нет, без.

– Захмелеешь.

– А я хочу напиться. Потому и хочу выпить, чтоб напиться до беспамятства. Знаю, что это глупо, но ничего не могу с собой поделать.

Дарек лишь криво усмехнулся.

– Ты будешь? – спросила я.

– Я не пью.

– Мне одной, что ли, пить?

Он пожал плечами:

– Выходит так.

– Могу поискать другой бар.

– Дело хозяйское.

Меня сильно задело, с какой легкостью он на это согласился.

– Раньше ты бы так не сказал. Когда-то ты меня любил.

– Это из какой-то новой пьесы, которую ты репетируешь? – спросил он с иронией.

– Нет, мой собственный текст… и, к большому сожалению, это правда. Я всегда думала, что если со мной случится что-то страшное, то… у меня есть ты… и я всегда могу к тебе прийти…

– А что такого страшного случилось? Отложили премьеру? Это и раньше случалось и еще не раз случится. Нельзя же делать из мухи слона и психовать на ровном месте…

Я подумала, не уйти ли мне на самом деле: это был уже не тот парень, с которым мы понимали друг друга с полуслова, который готов был трястись в поезде целую ночь, чтобы попасть на спектакль. Теперь от разных столичных театров его отделяла пешая прогулка минут в пятнадцать – двадцать, только он перестал в них ходить.

– Принеси всю бутылку, – попросила я.

– Ты действительно решила напиться?

– А ты не поверил?

– Но скажи, зачем тебе это надо?

– У меня есть серьезный повод.

Он выполнил мою просьбу. Я налила себе полный стакан и пила большими глотками.

– Так виски не пьют, – заговорил он, наблюдая за мной со своего места.

На втором стакане я почувствовала, что у меня закружилось в голове. Тело налилось свинцовой тяжестью, будто вот-вот я должна была впасть в летаргический сон.

– Интервью в глянцевом журнале… Может, ты читал?

– Да, меня привлекла обложка. Купил и прочел.

– Если ты купил, то она тоже…

– Не вижу связи…

– Все купили, и она… «…играть с другими актрисами…» – как это ловко сформулировано! Ударить так, чтоб следов не осталось… Убить и удалиться на цыпочках…

Дарек встал и, приблизившись ко мне, склонился над креслом. Выглядел он при этом очень комично – его долговязое, будто переломившееся в пояснице тело напоминало циркуль с отставленной «ножкой».

– Пришла цапля к журавлю, – хихикнула я. – Нет, кажется, пришел журавль к цапле… Как там, в той сказке?.. «Ушел обиженный журавль, ну, что ж, придется жить мне без жены…» Ты начало помнишь?

– Александра, – сказал он, беря мою руку в свою.

Я вырвала ладонь из его руки:

– Не надо обращаться ко мне так официально – «Александра», иначе начну обращаться к тебе «Дарьюш», а это глупо…