Чтение онлайн

– Соня! Соня! Иди сюда! Поворачивай! Возвращайся! Иди ко мне! Ко мне!

– Как? Я не умею! – оборачивается Соня и падает.

– Прыгай! Иди ногами!

Вода хрустит пузырьками, волосы падают на лицо. Соня борется с течением и толкает перед собой парус. Как все медленно происходит в воде! Сначала это бесит, и Соня пытается ускорить процесс, но вдруг понимает, что на маленькое ускорение уходит слишком много сил и гораздо лучше двигаться в том ритме, который задает сама вода. Спешить некуда.

Остановившись около Джонни, придерживая серф руками, Соня гордо улыбается. Ей так хочется, чтобы он разделил ее гордость.

– Сама не верила, что у меня получится!

– Молодец. Ты заслужила похвалу, – похвала Джонни звучит, как одобрение дрессировщика. Тут дело не в словах. В интонации.

Улыбку сдувает с губ Сони.

– Заслужила? А сахарок для собачки есть? Да, я не умею ходить на серфе, но я умею многое другое. Я не хочу, чтоб ты со мной так разговаривал.

– Как?

– Ну, так. Как будто я неполноценная или у меня трусы наизнанку.

Джонни снимает очки, и его лицо становится беззащитным, огромные грустные глаза смотрят на Соню печально.

– Прости, если я тебя обидел. Я простой парень с пляжа. Джонни с пляжа. Я не умею красиво выражаться.

Джонни издевается – это видно. Но издевается так, что не подкопаешься. Джонни крутит очки в руках, и его лицо жалобное, как у малыша-недотепы.

Соня тоже снимает очки.

– Знаешь, я один раз в жизни сыграла в дурацкую игру, и потом два месяца лежала в больнице со сломанной ногой. И до сих пор она еще болит. Мне было очень хреново. И было время подумать. Я поняла одну простую вещь. Знаешь, какую?

– Нет пока.

– Если начинаешь играть в игры, все равно проиграешь. Всегда проигрывают оба. Только кажется, что можно выиграть. Единственный способ выиграть – не играть вовсе. Мне нужно заниматься серфом, и я буду заниматься. Если я тебе неприятна, то просто скажи мне, что я должна знать, и вали на берег. Не бойся, я не угоню парус в Турцию.

– Хорошо. Я был неправ. Мир?

– Мир, – соглашается Соня.

– Итак, ты уже научилась стоять под парусом – это хорошо. Но вот ты ушла в море, и тебе нужно вернуться. Твои действия? Что ты должна сделать?

– Повернуть. Мне нужно повернуть назад.

– Верно! И сейчас я тебе покажу первый поворот.

Джонни подходит к Соне очень близко и берется за доску одной рукой, а второй прикасается к спине Сони.

– Черт. Прости, я нечаянно.

– Это обязательная часть урока? – Соня злится.

– Нет. Не нравится?

– Не нравится.

– Ладно, больше не буду. Просто у тебя такое хорошее тело. Спортом занимаешься?

– Танцы. Танго, – отвечает Соня.

– Фестивали, конкурсы, поклонники. Да? – он расковыривает Соню, как раковину, доставая из раковины ее памяти маленькие жемчужинки.

– И это тоже. Но не в этом дело. Танго меня спасало от всего. От всего вообще. Мечтала открыть свою школу.

Соня расслабляется и забывает, что не хотела разговаривать с Джонни ни о чем, кроме серфа.

– Да. Перелом ноги-то тебе не в тему, – сочувствует Джонни.

– Не в тему. Ладно, давай заниматься. Это мои проблемы.

– Кто спорит? – Джонни залезает на доску и начинает поднимать парус.

– Кстати, почему Джонни? Твой отец был американцем?

– Нет. Моя мама была актрисой, – усмехается Джонни.

Соня не очень понимает, как это связано, но дальнейшие расспросы кажутся неприличными.

Муха поднимает голову, и взгляд упирается прямо в грудь Сони.

– Сколько с меня? – спрашивает Соня, открывая кошелек.

– Двести.

Соня кладет деньги перед Мухой на стол, но взгляд Мухи, как холодное щупальце осьминога, заползает в ложбинку между грудей Сони.

Неприятно. И Соня не церемонится.

– Хорош пялиться, я начинаю дымиться!

– Я просто хотел спросить, что ты вечером делаешь.

– А по-моему, ты пялишься на мои сиськи. Просто возьми деньги.

Муха прячет купюры в стол.

– Ладно. Скажи, а ты любишь стихи?

– Стихи?

– Да, стихи, – Муха пристально смотрит на Соню.

– Стихи тебе рановато, малыш. Попробуй начать с прозы.

– Типа ты меня опустила сейчас?

– Типа я просто не хочу стирать с себя твои слюни. Избавь меня от этого, ладно?

Соня уходит. Муха смотрит ей вслед, и его ноздри яростно раздуваются.

Солнце перевалило через полдень и созрело, как созревает яблоко. Стало медовым.

Ветер треплет бирюзовый шарфик, Джонни держит его у лица и смотрит сквозь него на море. Сквозь ткань все выглядит словно в дымке. И запах… Этот запах ослепляет Джонни так же, как глаза в сумерках ослепляет внезапно вспыхнувший свет. Соня подходит ближе и рывком забирает шарфик.

– Дай сюда.

– Все еще хочешь, чтобы я с тобой занимался? – спрашивает Джонни.

– А есть выбор? – Соня недовольна.

– Муха, например. Он тоже инструктор.

– Не смешно. В море и без его слюней мокро. Да вы тут озабочены все? Местные девушки не хотят с вами иметь дела?

Джонни пропускает колкость мимо ушей.

– Во сколько придешь завтра?

– Так же. Утром, – отвечает Соня, остывая, и уходит.

Джонни смотрит ей вслед. Он еще сам не знает, что это все значит. Просто она идет, а он смотрит. Подходит Муха и садится на свой стул.

– А спорим, она тебе не даст! – резко объявляет Муха.