Чтение онлайн

Ко всему, теперь Вернон, действительно, напоминал не сказочного волшебника, а эпичного отвязанного викинга из гнабийских легенд об их славных похождениях и безобразиях. Не хватало немного топора и банды единомышленников, рвущихся на своих утлых суденышках к пиру верховного главаря Одина в Вальхалле.

Началась вся эта заварушка с того, что Вернона «подселили» сокамерником к одному молодому парнишке лет двадцати-двадцати пяти.

Сразу бросалось в глаза, что парень достаточно образованный, умный, из касты ученых. Но, здесь нынче впервые и ему сейчас ох как не привычно среди арестантской братии! Тюремные законы во всех уголках Вселенной одинаковы… Умный и всё понимающий, но, слабый физически, не способный на генном уровне вырвать зубами и руками кадык с мясом обидчику, чтобы захрипел кровью…он обречен на весь тюремный ад, какой только возможен.

Вся собачья голодная свора начинает это ощущать с первых же секунд появления такого бедолаги в шапочке из фольги и без единого угрожающего их здоровью навыка!

А, впрочем, молчаливому Вернону было сейчас не до забот этого мальчишки-соседа. Со своими бы проблемами разобраться, прежде чем с дурацкими советами лезть в чужие дела. К тому же, чего советовать, если сам ни шиша не помнишь о себе?!

Так бы они, может, и мотали бы свой тюремный срок молча, каждый думая о своём целыми днями на пролёт…Но, тюряга есть тюряга. И однажды она внесла коррективу в их арестантское «расписание».

В этот день всё начиналось как обычно. Вернон еще до общего тюремного подъема сделал тысячу отжиманий в три подхода. Зачем «истязать» так себя регулярно, он сам не понимал, но, могучее тело, словно что-то помнившее из прошлой жизни, требовало приличной физической нагрузки.

Вот и приходилось каждодневно удовлетворять свой мышечный голод. Иногда так, иногда полотенцами с изометрией, иногда используя спинку кровати, чтобы ноги придерживала во время сгибаний брюшного пресса.

Сокамерник, которого, звали Бэн Эзор, напротив, отличался субтильной комплекцией, всё время был увлечен непонятными подсчетами и регулярно что-то записывал в свой блокнотик, постоянно высчитывая какие-то цифры. То вслух, то про себя.

Единственное, что признавал из физической нагрузки странный сосед Вернона были бесконечные приседания. Ими он занимался всё своё свободное от загадочных подсчетов время. Быстрые, медленные, статические…Все разновидности этого упражнения, какие только существуют в природе!

Благо, размеры камеры позволяли им не мешать друг-другу заниматься физухой.

На свою беду Бэн был миловидной почти кукольной внешности, с копной ржаных волос и с необычными чёрными просто какими-то космическими глазами, широко открытыми для этого мира…Что, и сыграло с ним дурную шутку в тюрьме.

После обеда на тюремной прогулке Вернон заметил какое-то странное скопление заключенных вокруг Бэна. К тому же, глядя на их кирпичные рожи и здоровенные комплекции в бесчисленных татухах, Вернон отчетливо понимал, что подошли они к Бэну совсем не для дружеской ненавязчивой беседы о науке.

Встав, вокруг него кругом, визитеры явно старались его куда-то оттеснить. Однако Бэн отчаянно упирался, и совершенно никуда не хотел с ними идти, сбрасывая всё время с себя чьи-то руки, пытавшиеся его ухватить в захват.

Вернона заинтересовала такая странность, и он решил подойти ненароком, послушать о чём, собственно, идёт там разговор.

Через секунду-другую вслушивания, ему всё было ясно.

Все тюрьмы везде и всегда одинаковы…Хоть миллион раз потеряй память, он отчетливо осознавал, что на территории этого милого заведения действует простое правило – квн.

Кинут. Воткнут. Нагнут…Если не способен жёстко защититься от этих трех весёленьких атрибутов арестантского бытия.

– Ну, что ты, милашка…– Лез к Бэну какой-то сморщенный питекантроп. – Всего один разик и всё. Мы тебя никому потом в обиду не дадим. Авторитетным пацаном станешь.

– Отвали, я сказал, – отбивался Бэн. – Пока я тебе башку не разбил, кретин.

– Глохни, Моль, – прервал питекантропа ещё один арестант с жесткими и властными интонациями, и приложил демонстративно-угрожающе к горлу Бэна указательный и средний пальцы, обращаясь к нему.– С тобой по нормальному, а ты мохнатой своей крутишь, старичок. Тебя Крыса в карты проиграл. Ты теперь моя собственность. Так что двигай до сортира.

– Я не знаю никакого Крысы, – в недоумении помотал головой Бэн. – Вы что-то путаете. У него и спрашивайте.

– Ты мне за непонятку что ли предъявить решил?! – грозно ощерился этот властный тип, засипев. – Ты у Крысы антимутабор левый покупал здесь?!

– Ну было дело, и что?! – не понял Бэн. – Я рассчитался с ним деньгами нормально. Только он не Крысой представился…Претензий не было, всё ровно.

– А, значит, всё-таки, знаешь Крысу, имел дела?! – плотоядно улыбнулся этот тип. – Тебя уже за гнилой базар можно начать шмакать как фуфел, без лишней болтушки.

Бэн понял, что вляпался в какую-то хитроумную тюремную паутину. А заключенный по прозвищу-Паук уже сплел ее вокруг него, умело обвивая свою жертву, и готовый в любую минуту утащить навсегда в свою нору, откуда уже не будет выхода… На то он и Паук.

Понял это и Вернон.

Бэн перепугано искал глазами вокруг за что бы или за кого-бы зацепиться для своего спасения, когда его поволокли уже до ближайшего туалета.

Единственный на кого впился взор обреченного был его молчаливый сосед по камере.

– Помоги, – лишь глазами попросил Бэн Вернона. – Пожалуйста, помоги!

Вернон хотел отвернуться и сделать вид, что ничего не заметил…так мимокрокодилил, вот и стал случайным незначащим свидетелем. Его голова еще толком не зажила после тех мясников со змеями в яме, и неизвестно, чем всё это в итоге обернется, если он вмешается.

Но, как потом жить с этим?! Вспоминая каждый день этого несчастного уничтоженного умненького парнишку с его формулами. Как потом на самого себя в зеркало смотреть?! Плеваться, разве что, останется каждое утро.

Вернон, конечно, забыл многое своей отбитой головой. Но, главное для настоящего Воина в каком бы месте и в каком времени тот не обитал бы для всех едино. – Просыпаясь каждое утро помни- ты уже мертв. Если сегодня тебе уже не суждено лечь спать, продай подороже свою жизнь пришедшей за тобой смерти. И будь, что будет. Никто другой не может пройти твою дорогу. Только ты сам, как говаривал неизвестный Вернону старый добрый Будулай… А, значит, сумей защитить того, кто рядом и слабее чем ты, и не может сделать этого сам… «Кодекс самурая», «слово офицера», «сам помирай – а товарища выручай» сидели в Верноне крепко.