Чтение онлайн

Сегодня у него было игривое настроение.

– Ты, конечно, женщина красивая и умная, пол института сохнет. Но итальянки!!! – директор закатил глаза и сделал типично итальянский жест пальцами. – Это что-то!!! Фантастика.

Ольга кокетливо улыбнулась: – Вы это о чём? Я работать еду и по Риму погулять.

– Пока ещё не едешь. Едет она! Ладно, напишу.

Ольга повернулась и пошла к двери, взгляд холодный, такой встретишь, зазнобит.

Директору не нравилась Ольгина просьба, но отказать не смог, он тоже, если честно, её побаивался, и не хотел ссориться. Она вышла из кабинета.

– Да, бабы даже самые умные, всё-таки с прибамбасом. Такие деньги платить и за что? Мыслишка у неё мозг клюёт…

Ольга была самым ценным сотрудником института. Очень талантлива, а трудолюбия на пятерых хватит. Но её не любили, холодная, друзей не было, подруг тем более. У неё было прозвище Айсберг, если что-то было не так, могла наехать на любого. Её побаивались, старались не связываться, язык слишком острый.

Единственным другом был Сергей. Они дружили с детства, были неразлучны. С ним она была другой, они понимали друг друга без слов. В то, что секретарша «перепутала» е-мейл никто, конечно, не поверил. Та поняла, что сделала глупость, но было поздно. Мало того, что директор наорал, так и Ольга теперь вряд ли ей это простит. Но так хотелось сделать подлянку этой стерве.

____________________________________________________________________________________

Ольга жила с бабушкой, у них был загородный дом в Репино, оставшийся от прадеда. По современным меркам небольшой, старинный, таких осталось в пригороде совсем немного, не шикарный, но уютный, с огромным полу запущенным садом. Ольга его очень любила, она выросла в этом доме, сад обожала. Каждое дерево, скамейка, качели – всё было связано с воспоминаниями детства. Родители Ольги погибли в экспедиции на Урале, когда ей был всего годик, а когда исполнилось четыре, умер и дедушка.

Она хорошо помнила тот день. Дедушка уехал и почему-то не попрощался с ней, не прижал к груди, не поцеловал, не назвал своей Незабудочкой. Ольга рисовала в детской, не видела, как он уезжал, выскочила на крыльцо, когда услышала шум отъезжающей машины. Она на него обиделась, села в угол, скрестила руки на груди, опустила голову и нахмурилась, она всегда так делала, когда обижалась. А бабушка почему-то не подошла к ней, не стала утешать и гладить по голове как обычно. Сидела на стуле возле стола, застывшая.

Ольге надоело дуться, она подошла, подёргала бабушку за рукав, ожидая, что та улыбнётся и поцелует её, но бабушка смотрела как будто сквозь Ольгу. Малышке стало страшно, она громко расплакалась: они её не любят, дедушка уехал, не попрощался, бабушка на неё не смотрит. Она ведь ничего плохого не сделала. Плач ребёнка вывел женщину из ступора.

– Вот мы и одни, Олюшка.

Слёзы полились у неё из глаз. Ольге стало жалко бабушку, она впервые видела, как та плачет, и сама заревела ещё сильнее.

____________________________________________________________________________________

У них ещё была квартира в центре Петербурга, прямо за Казанским собором, туда они переехали, когда Ольге исполнилось пять и она начала ходить в танцевальный класс. Школа не за горами, пора девочку приучать к городу. Но в загородный дом приезжали каждые выходные, благо недалеко на электричке.

Бабушка Зинаида Леонардовна была на половину итальянкой. Её дед Антонио Баньонелли с молодой женой приехали посмотреть далёкую холодную страну, да так и остались в России.

Их сын Леонард стал одним из первых российских топографов. Изъездил всю страну с экспедициями. Дома говорили только по-итальянски, чтобы сохранить родной язык. Сын Зинаиды Леонардовны вместе с невесткой погибли в экспедиции, тоже выбрали профессию не для домоседов. Но сама она любила город, даже в Репино подолгу жить не могла, сбегала в Питер, чтобы «подышать городским воздухом».

Ольга с младенчества слушала, как бабушка рассказывала ей про Италию, которую сама знала только по книгам, да воспоминаниям родных. Зинаида Леонардовна была влюблена в Италию, и Ольга, конечно, тоже не могла не влюбиться в неё. Бабушка была замечательной рассказчицей. Италия казалась Ольге сказочной страной, где живёт сама красота, где добрые благородные мужчины и великолепные женщины. Ольга бредила Италией. Бабушка с детства подсадила её на Италию как на наркотик. Тем более, раньше мир не был так открыт, как сейчас, Интернета не было, и ребёнок «питался» бабушкиными сказками. Если у Ольги и была мечта – то, это Италия.

Они с бабушкой часто гуляли по городу. Ольга знала Петербург и каждый уголок в нём как свои пять пальцев. Знала всё про каждый дворец и каждый мост, каждый парк и каждый памятник.

– Смотри, Олюшка, это построил великий итальянец, – говорила она, показывая на очередную петербургскую достопримечательность. Зинаида Леонардовна очень гордилась своими итальянскими корнями.

_____________________________________________________________________________________

В их загородном доме не самом богатом, но и не бедном, уютно и спокойно, кругом книги, какое-то несметное количество, кажется это они здесь хозяева, а людей пустили пожить только из милости. Много старинных вещей, некоторые привезены из экспедиций.

– Всё-таки едешь?

– Да. Еду. Он согласился. Идея-то была его. Видимо, стало любопытно, что там наклепала русская дурочка.

– Почему дурочка?

– Потому, что для него все женщины – дуры. А тут ещё и русская. Говорят, он бабник-женоненавистник. Два в одном флаконе. – На лице промелькнула её фирменная не то полуулыбка, не то, полу усмешка, за которую её так ненавидели женщины и боялись мужчины.

– Ты уверена, что тебе это нужно?

Ольга подошла к бабушке сзади, обняла и поцеловала в седую голову. Как она её любит! Бабушка совсем старая стала, болеет часто. У Ольги сжалось сердце.

– Ты же знаешь, что нужно.

Бабушка взяла Ольгину руку и прижала к лицу.

– Знаю, но будь осторожна, береги себя. А Серёжка-то едет? – спохватилась она.

– Что ты спрашиваешь? Конечно, – и улыбнулась широкой открытой улыбкой. Зинаида Леонардовна немного успокоилась. Сергей – Ольгин ангел-хранитель и рыцарь в одном лице. Таких благородных и добрых не бывает, он единственный.