Чтение онлайн

Нет, конечно не совсем голым, но в сравнении с его обычным безупречным костюмом и галстуком белые трусики на его бедрах вряд ли смотрелись как приличное одеяние. Его волосы были взъерошены, гладко выбритый обычно подбородок покрыт щетиной. Его кожа, казалось, чуть не лопалась под давлением напрягшихся мускулов, а густая поросль на груди придавала ему еще большую свирепость. Когда он вошел в комнату, Аманда непроизвольно отступила назад. В одной руке он держал пистолет, и, хотя руку эту он опустил вниз, общее впечатление угрозы, от него исходившей, было очень сильным.

— Я хочу знать, что здесь происходит, — повторил он уже тише. — Со стороны это напоминало настоящую потасовку.

Тристан, если честно, был разбужен неожиданным грохотом наверху, и чисто импульсивно схватился за пистолет и бросился в квартиру Аманды, думая, что убийца, за которым он охотится столько времени, явился туда, чтобы расправиться с ней. Теперь же он чувствовал себя полнейшим идиотом, а выражение лиц танцовщиков, сгрудившихся посреди комнаты, отнюдь не убеждало его в обратном: все они взирали на него как на Рембо, свалившегося им на голову ("небес.

— Мы просто репетируем, — Аманда почувствовала, как ярость, переполнявшая ее по отношению к Ренди, переключается на полицейского. Она отвела глаза от его волосатой груди и посмотрела на руку, сжимавшую пистолет. — Надеюсь, это не повод для стрельбы?

Тристан выругался про себя и произнес удивленно:

— Репетировали? Танцевали? А я спал, милая. Вы можете себе представить, как чувствует себя спящий человек, над головой которого топают ногами?

— Наверное, ему показалось, что над его головой собралось целое стадо слонов, — произнесла Ронда, невозмутимо улыбнувшись. Она взирала на Тристана с нескрываемым интересом, фиксируя все достоинства его атлетической фигуры. Впрочем, Тристан не заметил ее пристального взгляда. Единственная женщина, которую он здесь замечал, была Аманда.

— Сожалею, что мы разбудили вас, лейтенант, — язвительно сказала Аманда, стараясь сохранить спокойствие, — но, честно говоря, — добавила она, не в силах отвести взгляд от его пистолета, — не было никакой необходимости прибегать сюда, размахивая оружием. Достаточно было попросить нас вести себя потише.

«Матерь Божья, дай мне сил сдержаться», — стучало в голове Тристана.

— Позвольте прервать вас на минутку, — произнес он вслух, и, не обращая внимания на заинтересованную труппу танцоров, схватил Аманду за руку и потащил за дверь. Потом, плотно закрыв дверь за собою, он втиснул ее в небольшую нишу в конце коридора.

Аманда пришла в себя и с негодованием освободила руку от его хватки:

— Я уже предупреждала вас, мистер ковбой, чтобы вы не хватали меня за руки.

Неожиданно дверь из комнаты распахнулась, и из нее пулей вылетел Ренди со спортивной сумкой через плечо. Тристан повернулся, чтобы посмотреть, кто это, а Аманда ехидно улыбнулась:

— Так рано уходишь, Ренди. Он свирепо взглянул на нее, и она добавила. — Постарайся не сломать себе шею на лестнице.

Взгляд, которым ее окинул танцовщик, был полон ненависти. — Замолчи, стерва, — прорычал он и направился к выходу. Но путь его тут же был прегражден Тристаном.

— Что все это значит?

— Не волнуйтесь, лейтенант, — объяснила Аманда. — Мы с Ренди просто слегка повздорили, — она взглянула на револьвер в его руке и подняла на него невинные фиалковые глаза. — Мы как-нибудь разберемся, сами, без вашей помощи и без вашего револьвера.

— Я вовсе не собираюсь никому навязывать ни себя, ни свой револьвер, — сказал Тристан почти бесстрастно. — Я просто подумал, что этот шум может означать что-то ужасное. Вы, кажется, попросту забыли, что убийца, зверски расправляющийся с танцовщицами, разгуливает на свободе. Что же касается револьвера, милая, то знайте, что за те шестнадцать лет, что я служу в полиции, я использовал мой револьвер всего только один раз и то в самой отвратительной ситуации. Однажды все-таки так случилось, милая. Как правило, я держу его тщательно смазанным, оберегаю от сырости и сохраняю в полной боевой готовности, но это не означает, что я направлю его на человека и спущу курок, даже если буду иметь на это полное право. И я не собираюсь, черт подери, объясняться перед вами или кем-нибудь другим, носить мне его под мышкой, как игрушку или быть готовым использовать.

Аманда взглянула на него, чувствуя себя глупо и неловко. Он, конечно, был прав, она знала это. Сейчас она винила себя за неоправданную враждебность к этому человеку, понимая, что создавала сама себе искусственные препятствия, которые не позволили бы сблизиться с ним. Она сделала шаг назад, надеясь, что он перестанет загораживать ей выход из ниши. Было в нем что-то такое, что заставляло ее ощущать себя так, словно бы она вернулась на много-много лет назад, в старшие классы школы, когда первый мальчик начал было за ней ухаживать, а ее сексуальная неопытность и неуверенность в себе вылились в деланный показной сарказм.

Аманда гордо вскинула голову. В конце концов, ей ведь не семнадцать лет, и у нее уже достаточно жизненного опыта. Зачем же ей все время попадать в такое положение, когда она чувствует себя полной дурой, да еще и не может подавить в себе это непонятное волнение. Она не правильно оценила его поведение, ну и что? Все, что от нее требуется, — так же вежливо извиниться и уйти. Но почему же ее так задевает то, что на его лице отсутствует всякое выражение, разве ему никогда не приходилось попадать впросак? Но больше всего ее беспокоит, что он так легко читает ее мысли, словно бы по раскрытой книге.

Открыв рот, чтобы сказать «извините меня, я была непростительно резкой», Аманда ужаснулась, услышав то, что она произносит против своей воли:

— Что они с вами сделали, Маклофлин? Вас что, закодировали в вашем управлении? Как вам удается быть таким бесстрастным? Вы напоминаете мне биоробота, потому что вас ничем не прошибешь.

Впрочем, последние слова тирады буквально застыли у Аманды в горле, когда она увидела как перекашивается лицо лейтенанта. Его руки сильно и властно вцепились в ее плечи, и тут все негодование, которое он в себе старательно сдерживал до этой минуты, прорвалось в его словах:

— А вам обязательно нужно меня прошибить, да? Вам не по нутру моя бесстрастность? Так получайте. Это раз и навсегда вам докажет, что я не ваш папочка и никакой не чертов биоробот.

И тут неожиданно он крепко прижал ее к себе и поцеловал.

До этой секунды она думала, что он совсем отстранился от жизни и с головой ушел в работу, холодно наблюдая со стороны все проявления человеческих страстей. Теперь же она поняла, что ошибалась. В страстном поцелуе его губ, жарком объятии его мощных рук, в лихорадочной ласке его пальцев, зарывшихся в ее волосы, не было и тени отстраненности от жизни. Его натиск был так головокружителен, что на минуту она лишилась рассудка.