Чтение онлайн

Искра верным движением отразила оба удара, сильных и яростных, сразу же атаковала сама. Лезвие секиры, легко пробив доспехи, погрузилось в мягкую плоть, будто в воду. Один из напавших термитов с криком рухнул, из глубокой раны в груди хлестала кровь, второй попробовал увернуться от удара, но запнулся о тело павшего товарища… И голова, брякая шлемом, покатилась в сторону.

Из гущи сражения вылетел топор и саданул Фиолу обухом по лбу с такой силой, словно она с разбегу врезалась в низко весящий толстый сук. В глазах заплясало…

Сознание искра не потеряла, однако упала на колени, в голове плавали клочья тумана, как после дурман-травы.

Прямо на Фиолу, осклабившись, мчался враг, рыча и размахивая длинным мечом. Искра попыталась подняться, ноги подламывались. Луч солнца ослепил ее ярким отблеском от вражеского лезвия, настигающего беспомощную Фиолу. От страха заледенело сердце. Страха не за себя, а за тех, кому не успела помочь.

Из леса выскочил Зард, отбил занесенный в смертельном ударе меч врага. Лицо термита исказила гримаса ярости, он пророкотал своим товарищам визгливую команду. Из гущи сражения один за другим отделялись одинаковые, как горох в стручках, уродливые воины. Поигрывая оружием, они надвигались на Зарда и Фиолу.

Стену из листьев и веток пробили остальные тхеновцы и Лантэн, точно выпущенные из катапульты валуны, они вылетели на поляну с примятой от множества ног травой. Не замедляя бега, врезались в бой, словно водопад в реку. На этот раз даже миролюбивый Лантэн нещадно рубил врага, быстро и безжалостно.

— Брайнт Тайнэ! — прохрипела искра заклинание исцеления.

Очень скоро ощутила ясность в голове и тут же остановила действие чар, почувствовав, что может уверенно встать на ноги.

Фиола вновь рубила врагов, при этом расчетливо берегла силы. Их оставалось немного, как капель в прохудившемся бочонке, — использование заклинаний требовало платы, приходилось делиться собственной энергией. Руки подрагивали от напряжения, со лба капал соленый пот, изо рта вырывалось такое горячее дыхание, что окажись рядом ледяная глыба в момент растаяла бы.

Проносились стрелы, сверкали клинки, лязг стоял точно в кузнице мастера по оружию.

Один из клинков Дрена звонко перерубил копье в руках огромного термита, другой обрушился на шлем, с треском разрубая хрящи носа. Обильно брызнула кровь, раненый повалился наземь, хрипя и дергаясь. Переступая мученика, старый воин отточенными движениями вертел клинками, точно перышками, ломая вражеские мечи, разрубая щиты, превращая в месиво головы и внутренности.

Булава Влакса рухнула противнику на плечо, смяв доспехи, точно их делали из тонкой, сухой коры дерева. Кости треснули, багровые глаза погасли, широкий меч выпал из рук.

Рядом вывернул запястье, отражая очередной удар Лантэн. Обманный выпад, разворот, удар ногой по открытому горлу противника, наконечник копья закончил страдания поверженного термита.

Искра свалила очередного врага, краем глаза заметила движение сбоку. Закрылась крыльями, присела, повернулась, выбросила руку с секирой. Лезвие прошло сквозь латы без сопротивления, термит захрипел, выронил меч и рухнул на колени.

Из его рта появился кровавый пузырь.

Тело тяжело рухнуло на землю, за его спиной алел широкополый плащ офицера.

Отряд термитов, потеряв главного, затравленно отступал. Айруновцы не желали их отпускать, в погоне добивали почти не сопротивлявшихся врагов, однако многим удалось скрыться в лесу, к большой досаде победителей.

От неизвестного Фиоле клана отделился высокий воин с длинными огненно-рыжими волосами, заплетенными в тугую косу. Судя по поведению, он был главным. Из-за спины торчали два небольших, продолговатых крыла, не пригодных для полета. Как успела заметить Фиола, воины использовали их в бою больше для прыжков. Обрушивали с высоты сильные удары мощными задними лапами, чем и наносили врагу громадный урон.

— Кто вы, храбрые воины? — спросил подошедший воин.

— Мы жители Айруна, выходцы разных кланов. Судьба и горе объединили нас. Я — Фиола из рода искр, это Лантэн из Толуса, Зард — предводитель тхеновцев, — она поочередно представляла своих спутников, которые постепенно сбивались в кучку с поля боя.

— Я — Кренк, из рода Стаккатов, нашу долину именуют — Тавриния, что означает «быстроногий». Мой отец вождь — Гаал.

— Стаккаты? — переспросил Дрен. — Не припомню на Айруне такого клана. Знаю, что в Тавринии раньше жили москиты, на краю Серогорья, затем ушли в степи. Но вы лишь отдаленно на них похожи.

— Не обращайте на этого невежу внимания, уважаемый воин, — обеспокоенно забормотал Гранш, переживая, что слова старика приведут к плохому повороту событий. Но Кренк не оправдал его опасений.

— Все так, мудрый воин! — с легким поклоном, произнес сын вождя. — Наши далекие предки действительно звались москитами, прадеды ушли в степи из-за того, что клан объединился со степным народом, дети вождей объединили свои судьбы в священном браке. Поколения сменялись, и со временем наша внешность претерпела некоторые изменения. Так что, доблестный воин, ты не ошибся в принадлежности нас к москитам.

Старый ос возгордился столь почтенным отношением и надулся, точно бурдюк с водой. У тавринийцев считалось, что воин, доживший до седин, был отмечен благоволением свыше, стариков почитали и даже вождь прислушивался к их мнению.

— Давно я не узнавал, что творится с народом Айруна, теперь исправлюсь, — прокряхтел с сожалением голосе Дрен. — Но как вы оказались здесь?

— Мы — степной народ и долгие смены цветения жили на изломе Серогорья на желтой земле. Но теперь вынужденно покинули родные земли Тавринии, спасая семьи и потеряв большую часть доблестных воинов.

— История повторяется, — буркнул Влакс.

Кренк натянулся, как струна, истолковав слова оса, как оскорбление. Темные глаза сердито сверкнули, крылья с жужжанием затрепетали.

— Мой брат хочет лишь сказать, что та же участь постигла и народ нашего клана, — объяснил ситуацию Зард. — Тхеновцы потеряли родные земли, многие попали в рабство к Дарше, королеве термитов, но еще больше наших просто убили, жестоко, без причины. Среди них были и женщины, и дети, и немощные старцы. Горстка выживших тхеновцев теперь скрывается, я вынужден искать помощи у любого встреченного нами народа, чтобы сохранить тех, кто спасся. Я очень надеюсь, что они еще живы, и успею помочь им.