Шрифт:
Пролог
***сентябрь***
Я прижался теснее, давая возможность малышке ощутить мощную эрекцию, мучившую меня уже второй день.
Из-за неё.
Ждать больше не было сил, и я легонько, но настойчиво подтолкнул Машу к кушетке со светлой обивкой из кожзаменителя.
Она могла бы спросить, почему именно здесь. Ведь в больнице сотни и сотни более удобных помещений.
Но Маше молчала как и я.
Молчание – золото, и в этом есть своя прекрасная истина.
Через пару шагов мы достигли кушетки, над которой Маша тут же под напором моих рук нагнулась и оперлась локтями.
Прогиб спины сводил меня с ума, а воспоминание о том, насколько широко девчонка могла раздвинуть ноги, сделало член прямо-таки каменным.
Только бы не позабыть в ответственный момент, что у нее никого не было. Впрочем, для меня уже не имело значения, насколько она невинна.
Она не ушла, осталась, а значит назад дороги не будет.
Глаза нашли нужную полку прямо под аппаратом узи. Там всегда лежали презервативы для гинекологического обследования.
Кабинет был один на два этажа. Маша и не заметила протянутой руки и шелеста фольги, поглощённая своими ощущениями от моей руки, беспрестанно поглаживающей поясницу, то и дело касаясь оттопыренной попки.
Попки с родинкой.
Первый взгляд на эту белую кожу с коричневой точкой вывел меня из себя. Мы ведь в больнице, в моем королевстве – здесь нельзя проявлять слабость или выглядеть похотливым юнцом.
Но с Машей всё работало по-другому.
Мое тело мгновенно отзывалось на близость нежной девочки. Благо, завтра она выпишется, и всё вернется на круги своя.
Я видел ее волнение, чувствовал дрожь в ее теле. Сам стянул с неё пижамные брюки, оголяя упругую плоть ягодиц, а затем и полностью ноги.
Футболка слетела следом. Я тут же вставил палец во влажное влагалище, проверяя готовность. Отлично.
Я поглаживал ее ноги, касался губами внутренней стороны бедер, ласкал языком кожу. Когда мой рот, неожиданно для нее, приник к истекающей влагой вагине, Маша блаженно застонала.
Не в силах сдерживать рвущееся наружу сдавленное «Стас».
Это значило, что гордость еще вчера так громко, заявляющая о себе, потерялась, подавляемая безумием, что било ключом в её сердце.
Сердце, что неистово билось, а тело вибрировало при каждом прикосновении языка к клитору и стенками влагалища. .
От терпкого запаха и вида нежной розовой плоти я дурел. Мой язык ежесекундно хлестал чувствительную точку, пока пальцы пробирались внутрь, расстягивая для меня узкое влагалище.
Я не делал этого языком много лет, не желая одаривать баб подобными ласками. Но здесь, сейчас, я сходил с ума, от того, насколько невинной, влажной и сладкой была эта девчонка.
Для меня. Только для меня.
Оргазм накрыл Машу внезапно, бросая в огненную лаву, в которой она извивалась, как ведьма на костре экстаза. Крик, вырвавшийся из горла, был заглушен моим грубым поцелуем. Она даже не поняла, когда я успел подняться и повернуть к себе её голову. Она была во власти непередаваемого удовольствия.
Меня натурально уносило. Горячее, тесное, влажное лоно как перчатка обтянуло мой член. Когда я протиснулся внутрь, Маша дёрнулась от боли. Успокаивать вслух я не собирался.
Её сюда никто насильно не тянул, но заглушить боль нежностью я все же старался.
Руки попеременно осыпали ласками подрагивающую в рыданиях грудь, а язык впитывал в себя болезненные всхлипы.
Острое наслаждение требовало выхода, и я задвигался. Вышел из горячего лона и снова проник обратно, отчего стало только хуже.
Я шумно выдохнул. Хотел вбиваться в юное тело со всей дури, слышать крики и смачные стоны. Но это потом. Не здесь. Не сейчас.
Хотелось зарычать в голос, но я сдерживался, не прекращая целовать сладкий, невинный рот Маши. Рот, в который обязательно попадет мой член. Не сразу, но перспективы вдохновляли.
Я всему её научу. Сделаю своей.
Моя птичка сама сядет в клетку, сотканную из острой как игла страсти и болезненного наслаждения. Она станет зависимой только от одного моего взгляда.
Да, это то, чего я хочу.
– Прости малыш, сейчас будет больно, – прохрипел я и заработал бедрами быстрее. Еще. Активнее.
Долго это продлиться и не могло.
Член, облачённый в тонкий прозрачный барьер, запульсировал и стал подрагивать внутри нее. Я стонал её имя и на полной скорости приближался к оргазму.
Сильнее. Глубже.
Земля под ногами почти не ощущалась от резких толчков, что импульсами били все тело. Добравшись до пика наслаждения, я зарычал и прижался к ней сильнее, вдавливая влажное тело в кушетку.
Я стал её первым мужчиной.
***Позже. Апрель***
– Мы женщины. Наивные. Часто поверяем свое сердечко не тем. И порой лишаемся возможности исполнить мечту из-за крепкого полового органа, – говорила мне куратор нашего курса в хореографическом вузе.
– Я не. – я много хотела сказать. Что Стас понимает меня, как никто другой. Что мы вместе будем идти по жизни, и помогать друг другу исполнять мечты, но меня прервали. Нагло. Бескомпромиссно.
– Понимаю, ты любишь его. Готова уехать за ним в Питер. Стать его любовницей. Жить за его счет. Верно, понимаю? – резюмировала Валентина Марковна.
Это было так мерзко, так грязно, и так не вязалось с тем, что я испытывала к Стасу. С тем, что было между нами, что я лишь покачала головой.