Чтение онлайн

Затем следует перечень разных правил и законов, принятых при поддержке со стороны Организации Объединенных Наций:

§ 1. Рай не принадлежит ни одной стране и ни одной религии.

§ 2. Рай открыт всем, и никто не имеет права перекрывать свободный к нему доступ.

§ 3. Запрещается обрывать пуповину любых других эктоплазм. Такое действие квалифицируется как уголовное преступление и преследуется по закону.

§ 4. Каждый физический каркас несет ответственность за поступки своей эктоплазмы.

§ 5. Просим танатонавтов-туристов соблюдать порядок, если они хотят найти это место в исправности при своей собственной смерти.

§ 6. Не разрешается мешать ангелам выполнять должностные обязанности.

§ 7. Не разрешается запоминать воспоминания и фантасмагории, демонстрируемые другим лицам. В раю каждый имеет единоличное право на персональный жизненный опыт, так же как и на Земле.

§ 8. Не разрешается разрисовывать эктоплазменными граффити рекламный инвентарь, украшающий коридоры.

§ 9. Не разрешается прятаться за коматозными порталами, чтобы потом пугать покойников на транзитном участке.

§ 10. Не разрешается отвлекать разговорами архангелов при взвешивании душ.

§ 11. Не разрешается вмешиваться в процедуру взвешивания с какой бы то ни было целью, как в пользу души, так и наоборот.

§ 12. Рай — не парк аттракционов. Просим родителей, сопровождающих своих детей, придерживать их за пуповины.

Для комфорта и безопасности туристов предусмотрено все. Этому свидетельство — надпись на поверхности первого коматозного портала.

«Мох-1. Внимание! Агрессивные воспоминания. Впечатлительных просим не входить. Если кто не в состоянии принять личное прошлое, то просим таких отстегнуть свою пуповину от проводника и вернуться в тело».

Сегодняшние покойники и танатонавты наскакивают друг на друга, несмотря на призывы к корректному поведению. Кое-кто развлекается тем, что пробует побороть свои неприятные воспоминания, как боксер на ринге. Греческие туристы разглядывают пузыри, которые не имеют к ним никакого отношения. Удивительная бестактность!

Повсюду плакаты, превозносящие достоинства психоаналитиков и частных детективов, — специально для тех, у кого еще есть возможность исправить свои ошибки.

Как всегда, проходя через черную страну, я увидел свое столкновение с машиной, переругивания с Конрадом, смерть Феликса Кербоза, глупую любовь к Амандине и кучу более мелких неприятностей, с которыми так и не смог смириться. Похоже, я уже начал привыкать ко всему этому.

Мох-2 и возвращение в страну наслаждений. У некоторых туристов фантазии были, прямо скажем, дальше некуда. Я подумал, что это место все больше напоминает теплое и влажное нутро женщины. А Амандине, наверное, это представляется нутром мужчины…

Здесь реклама касалась секс-шопов, пип-шоу и видеопорнографии, несмотря на поправки к законодательству.

Распугивая по пути живописные группы фантомов, самозабвенно предававшихся оргиям, и даже не замечая сверходаренных юных «жеребцов», ко мне опять ринулась дублерша Амандины в черном кожаном костюме. Едва разделавшись с ней, я был атакован некой женщиной, уверявшей, что ее зовут Надин Кент. Я ей телепатически прокричал, чтобы она оставила меня в покое, что я женат и отец семейства. Тогда призрак Надин трансформировался в героические формы Стефании.

Я решительно и определенно мечтаю о всех женщинах в моем окружении.

Взирая на меня с некоторым недоумением, Амандина на входе в Мох-3, как и раньше, взяла меня за руку.

«Внимание! Это Мох-3. Вы на границе проникновения в оранжевую страну. Нетерпеливых просят повернуть обратно, пока есть время».

Перелет на этом этапе длится не более двух-трех минут, но нам он показался растянутым часа на четыре или даже больше. Повсюду реклама изготовителей часов. Да-а, как только примут закон, так тут же его перестают уважать.

Я больше не восторгался встречами со «звездами» экрана и прочими знаменитостями. Скорее бы отсюда вынырнуть. Все это уже надоело.

Время — какой жуткий противник!

Желтая зона. «Внимание, Мох-4! Граница проникновения в страну познания. Воздержитесь от прохода, если не в состоянии понять все истины мира».

— Эврика! Эврика! — телепатически ревели греческие туристы в страшном восторге.

Мох-6, наконец-то.

«Добро пожаловать на седьмое небо! Здесь заканчиваются судьбы. Вы находитесь на сияющем дне черной дыры. Давайте пожелаем удачной реинкарнации всем, кто предстанет перед судьями. Напоминаем вам, что нельзя отвлекать трудящихся ангелов», — оглашал окрестности дежурный дервиш.

Мы приближаемся к белой зоне взвешивания душ. Ангелы уже хорошо стали в нас разбираться. На туристов они никакого внимания не обратили, а вот ко мне, Раулю и Амандине подошли трое из них.

Некоторые греки попытались было их порасспросить, но те сделали вид, что не расслышали.

— Ну хорошо, — интересовался один грек, — Олимп на месте, а где же Зевс?

Эти придурки ничего не понимают. Никакого Зевса, никакого Юпитера, Кетцалькоатля, Тора или Изиды. У ангелов нет босса. У них даже имен нет. Ангелы просто носят все имена. У них нет национальности, потому что у них все национальности, все вероисповедания, все философии. Какая глупость этот шовинизм: считать, что твои божества главнее других!

Я не сразу разобрался, что внезапные телепатические вопли одного из греков были реакцией не удивления, а ужаса. Все стало ясно, когда он выразил переполнявшие его чувства словами, которые, опять же телепатически, мы все понимали:

— У меня пуповина лопнула!

— Невозможно! — спокойно отозвался его гид. — Она до сих пор пристегнута к нашей группе.

— Нет! — взвыл еще один. — Ее внизу перерубили!

Это означало, что, пока эктоплазма прогуливалась здесь, тело туриста погибло на Земле. Пуповина грека была связана с другими, но стоит группе развязать свои узлы, как несчастный турист будет всосан в свою следующую реинкарнацию. Какой ужас! Знать, что ты мертв, и быть вдалеке от собственного трупа!