Чтение онлайн

— Сумасшедший!

— Я всерьез, — Дима перегнулся через прилавок, оставив на стекле отпечатки пальцев. — Это же пустяк, хотел бы я сам так зарабатывать деньги.

— Это не называется зарабатывать. — Маша по-прежнему стояла к нему спиной. — Ты хочешь оклеветать невинную женщину.

— А что это ты за нее заступаешься?

— Она мне ничего плохого не сделала.

— Как?? — В его голосе послышались истеричные нотки, и Маша волей-неволей должна была обернуться и восстановить порядок На них уже посматривали продавщицы из соседних отделов. — Она же…

Он запнулся, подавившись словами, которые были готовы сорваться с его губ. Маша покачала головой:

— Ну-ну. Что — она? Моя соперница? С ума сойти. Сам понимаешь, что плетешь? Ты изменял жене с нею. Потом изменял и жене и ей — со мной. Ну прямо стахановец какой-то! Многостаночник! Знаешь, сперва я мучилась и считала себя полным ничтожеством. Естественно — получить такой удар в лоб! А когда все обдумала, то поняла — единственное ничтожество в этой связке — ты!

— Постой!

— Мешаешь работать! — Она с любезной, приклеенной к губам улыбкой обернулась к молодой женщине, которая рассматривала серьги:

— Вас что-то интересует? Ах, с гранатом? Чудесно. Для брюнеток особенно эффектно, но это не все. Это старинный амулет, он предохраняет от несчастных случаев в дороге, очищает организм, отгоняет грустные мысли, а носящий его приобретает власть над людьми.

— А он натуральный? — недоверчиво осведомилась клиентка.

— У нас все натуральное.

Дима исчез. Она бросила взгляд на входную дверь, и ей показалось, что его силуэт маячит за стеклами витрины. Так ли это было? Когда перед закрытием в магазин перестали пускать посетителей, она сделала один звонок. В успехе девушка была далеко не уверена, но ею овладел азарт.

* * *

По крайней мере, в одном она не просчиталась — Дима действительно дожидался ее на улице. Он метался вдоль витрин, нервно кутаясь в легкое пальто и попыхивая сигаретой. Маша с усмешкой взглянула на него и хотела пройти мимо, но мужчина схватил ее за локоть:

— Погоди!

— Что?! — Она рывком освободила руку и с ненавистью взглянула ему в лицо. Ужасно смотреть вот так на человека, которого любила еще неделю назад. Но еще ужаснее (пришло ей в голову) было бы до сих пор любить его, прощать, оправдывать. Ниже пасть невозможно. За последние дни она, казалось, стала взрослее на многие годы. Говорят, что женщина вечно помнит первую любовь. Возможно, и так (усмехнулась про себя Маша), но первую измену она помнит еще лучше. Да и учит это большему.

— Давай выпьем кофе! — Дима дрожал — то ли от холода, то ли от возбуждения.

— Я не хочу.

— Но, Маша…

— Пропусти. Мне нужно домой. — Она дернула плечом, отстраняя его — Дима хотел ее обнять. — Зачем ты ждал? Хотел, чтобы я пошла к той несчастной женщине, которую ты обманывал, и напугала ее? Опять этот идиотский план?

— Маша…

— Да, меня так зовут! — Девушка повернулась к нему и внезапно дернула за лацкан пальто. Дима даже отшатнулся. На его бледном, застывшем лице плясали лилово-алые отблески неона, украшавшего витрину. — Ну а если я соглашусь?!

Его губы — узкие, как лезвия бритвы, искривились.

Девушке показалось, что он всхлипнул. Она ясно видела, что ее собеседник не в себе, и пожалела бы его, будь это неделю назад. Но не сейчас.

— Если согласишься, то я уже сказал… Полторы тысячи долларов, — пробормотал он.

— Ставки повышаются?

— Какого черта Это же пустяк!

— Хорошо! — Она протянула руку, ладонью кверху. — Деньги вперед Дима был ошеломлен. Он взглянул на ее пустую, выжидающе выставленную ладонь, скользнул пальцами по карману пальто, ненароком прихватил плохо пришитую пуговицу, и та покатилась по мокрому асфальту.

— Сразу видно, как за тобой смотрит жена! — усмехнулась Маша. — Где же деньги?

— Я отдам после того, как…

— Нет, сейчас!

Мать никогда не говорила с отцом так резко. Известно, что дочь во многом перенимает схему отношений родителей. Сейчас Маша ее нарушала. Вместо смирения — агрессия. Вместо уступки — нападение. Ее мать часто добивалась своего ползучим методом — сегодня один шаг в нужную сторону, завтра другой, а там, глядишь, и поставит на своем. Причем муж даже не заметит, что пляшет под ее, дудку. Но сейчас дочь отошла от привычных правил. Ей в лицо бил мокрый снег, в груди тяжело ворочалась ярость, и, хотя рабочий день был окончен, ей казалось, что главная работа впереди.

— Маш, я…

— Деньги! — она демонстративно покачала перед ним ладонью. — Ты сказал — полторы тысячи. Значит, то, чего ты от меня добиваешься, стоит больше. Мне нужно напугать эту женщину? Хорошо. Деньги!

— Мы пойдем туда вместе, — торопливо заговорил он. — Ты только скажи ей, что возвращалась и видела труп. Это все! Потом ты выйдешь на лестницу и я расплачусь.

— А если… — Ее лицо содрогалось от сдержанного смеха, — если я туда войду, ни черта не скажу и выйду к тебе — ты тоже мне заплатишь?

Его передернуло.

— Ты пойдешь со мной, — она говорила так отрывисто, будто ставила точку в конце каждого слова. — Если я пойду одна, это будет глупо выглядеть. А деньги дашь прямо сейчас. Не знаю, зачем ты придумал эту подозрительную комедию, но понимаю одно — ты можешь меня надуть.

— Когда я тебя… — начал было тот, но Маша издевательски улыбнулась, глядя ему в центр лба. Этих глаз она видеть не могла.

— Когда ты меня обманывал? — вежливо переспросила она. — Получается, что всегда. Ты с Татьяной встречался около года, со мной — шесть месяцев. Одновременно. И все это время не переставал быть женатым человеком, о чем я тоже ничего не знала. Итак — деньги!

Маша снова протянула руку. По правде говоря, она была в истерике, ночихой — без криков, топанья ногами и бурных всхлипываний. Деньги ей были не нужны, да она и не думала, что они вообще существуют. Так что, когда бывший любовник порылся в карманах и протянул ей тоненькую пачку, аккуратно завернутую в белый лист канцелярской бумаги, девушка слегка отступила:

— Полторы тысячи?

— Да! — с ненавистью рявкнул тот. — Теперь ты пойдешь?

Маша взяла деньги, осторожно пробежала пальцами по краю пачки. Кажется, все в порядке… И что же теперь? Она подняла глаза.