Там, за рекой

Еж забился в угол багажника и не подавал признаков жизни. Наверняка ведь жутко перепугался, когда понял, что здесь с трассы никуда не убежать. Я ехал медленно, расслабился, никуда не торопился. Наверное, потому и заметил серый комочек, мечущийся по правой полосе.

Ежу повезло: при плотном движении, как в выходные, я бы не рискнул тут останавливаться – слишком велика вероятность, что кто-то прилетит тебе в зад на большой скорости. Сейчас же, днем, посреди недели, я резко тормознул свой «Дастер» у обочины, включил аварийку и бросился ловить непутевого ежа, используя куртку в качестве сети.

Буквально через полминуты мне удалось его поймать, и я потащил свой трофей в багажник. Сзади моей машины, надежно закрыв меня от потока, остановился камазовский самосвал. Бородатый водитель через стекло наблюдал за моей ежиной охотой, а когда увидел, что я иду с трофеем, высунулся и крикнул:

– Кого ловил?

– Ежа!

В ответ он показал мне большой палец вверх.

Ближе к Гатчине я свернул на какой-то технологический съезд возле небольшой рощицы и начал возвращать колючего пешехода в природу. Выпущенный на волю зверек не спешил убегать, я тоже никуда не торопился, а потому стоял и смотрел, пока не услышал, как сзади рядом остановилась машина. Обернулся. Рядом с моей стояла «Шкода» дорожно-патрульной службы, и ко мне уже шел сотрудник.

– Старший сержант полиции Озеров. Разрешите ваши документы? Что вообще ищете на технологическом съезде?

Похоже, они приняли меня за закладчика. Я показал рукой в направлении ежа. Естественно, его уже не было на месте. Пока я отвлекся на полицейского, колючий рванул в ближайшие кусты.

– Ежа выпускаю. Он на дорогу выбежал. Я его спас, можно сказать.

Сержант внимательно посмотрел на пустое место, где уже никого не было, и переспросил:

– Ежа? Ничего умнее было не придумать?

Я помотал головой и пошел за документами.

Читал права старший сержант медленно, явно получая удовольствие. При этом он зачем-то переспрашивал меня, будто не доверяя документу.

– Карпов? Кирилл Сергеевич?

– Ага.

– 1986 года рождения?

– Ну там же написано.

– Куда едете?

– На дачу, к родителям. Отпуск у меня.

– Зачем тогда остановились на технологическом съезде, что искали?

– Ежа выпускал, подобрал пятнадцать минут назад на трассе.

– Ежа? Ты не лечи давай, – сержант мгновенно перешел на «ты», а в голосе послышались колючие нотки. – Лучше сразу показывай, забирал закладку или прятал.

– Я же говорю: ежа выпускал. Хотите – можно по камерам глянуть.

Сержант начал злиться.

– Кирилл, ты давай лучше по-хорошему.

Дело начало приобретать дурацкий, но отчетливо неприятный оборот. Просидеть первый день отпуска в обезьяннике мне не улыбалось от слова «совсем». В это время из машины ДПС вышел капитан и быстро, чуть прихрамывая, пошел в нашу сторону. Странно, но походка напоминала что-то очень знакомое. Если бы не моя отвратительная память на лица, я бы его наверняка узнал.

– Карпов! Кирилл! Ты, что ли?

Я кивнул. Вот теперь узнал – мой одноклассник. Андрей Субач, Дрон. Тысячу лет его не видел!

– Я это! Андрей, слушай… Дрон, я тут объяснить не могу, что я не закладку прятал. Я ежа выпускал.

Субач повернулся к напарнику.

– Это точно не наш клиент. Это мой кореш и одноклассник, Кир Карпов! Нормальный парень, но чудила редкостный. Если говорит, что ежа гонял, то так и есть.

Затем он снова повернулся ко мне.

– Кир, а ты чего к нам, в Сиверскую, не заезжаешь? Кто одноклассников проведать не хочет? Может, мы уже недостаточно хороши для тебя?

И он громко захохотал, словно придумал отличную шутку.

– Да как-то не получается. Работа, дела, снова работа, – я начал оправдываться, хотя вины за собой не видел. – Да и мне кажется, что у нас нормальный нейтралитет: я к вам не приезжаю, вас это устраивает. Дрон, или что-то поменялось?

– Да ладно тебе дуться, столько времени прошло. Мы все поменялись уже сто раз. Но школьные друзья – это ж святое, не?

Я был не согласен с ним, но кивнул. Субач еще раз рассмеялся, я показал, куда убежал еж, и мы расстались, пожав друг другу руки. Сержант шел с ним рядом, всем видом показывая, что он с решением отпустить меня не согласен, но другого варианта не видит.

Стало накрапывать. Скоро стемнеет, а мне еще надо было проехать семьдесят километров до Сиверской и растопить баню на даче. Я выехал на дорогу, прибавил газу и помчал отдыхать.

Огонь не хотел разгораться. Сырые дрова в банной печи никак не могли схватиться. Была бы это береза – с ней таких проблем не было бы. Аккуратно отрывай бересту и складывай кучкой. А это осина, с ней такой фокус не пройдет.

Вылезать на улицу и колоть щепки, пританцовывая под холодным августовским дождем, совсем не хотелось. Я полез в комод посмотреть, не найдется ли там прессы для растопки. В нижнем ящике обнаружились два выпуска «Вестей» – типичной областной газеты, радости дачников.

Ниже лежала стопка рекламы, явно папина. Запчасти для «Транзита», что-то мебельное. Еще ниже нашлась книжонка в занюханном переплете – «Мертвые города и деревни Ленинградской области». Судя по виду и истрепанному сшитому блоку, вышла она в какой-нибудь местной типографии тиражом экземпляров сто, не больше. Задней обложки нет, вместо нее топорщатся обрывки вырванных страниц. Странно: такой книги я не помнил, а кроме меня притащить ее домой было некому. Может, это Кузнецов издавал, все-таки в нашей местности он считался главным краеведом.

Мужик он не без тяги к нездоровым сенсациям, но дело свое знает туго. Я помню даже его газету – «Гатчинский краеведческий альманах» или как-то так, занятное чтиво. Нет, это точно Кузнецов, кому ж еще это делать? Лист с выходными данными отсутствовал, не было и оглавления. Нет, в огонь такое рано, да и для розжига отлично сгодилась газета «Вести».

Бумага загорелась мгновенно, языки пламени заплясали по красноватым осиновым поленьям. Сейчас они начнут парить, высохнут и жарко загорятся. Еще пара часов – и самая лучшая баня на свете будет готова.