Чтение онлайн

Определить, какие чувства прячутся за складками и морщинами лица Сэмюэля, было невозможно, но опрятность и весь его облик в целом отметали предположение, что последние сорок восемь часов он провел в пьяном веселье.

Майкл нашел Сэмюэля весьма забавным, и это обстоятельство оказалось как нельзя кстати. Однажды ночью они, развлекаясь разными шутками, спаивали друг друга, пока не оказались под столом. Роуан и Эш лишь снисходительно посмеивались, а когда в конце концов остались наедине, веселье уступило место напряжению. Казалось, что если они отправятся сейчас в постель, то утратят значительно больше, чем приобретут. Эш, во всяком случае, в этом не сомневался.

Но эгоизм никогда не был свойствен Эшу.

«Однако одиночество тоже не в моем характере», – подумал он.

Рядом со стаканом Сэмюэля он увидел кожаный бумажник: уходит.

Очень осторожно Эш протиснулся мимо всех входящих и выходящих и, слегка кивнув, указал пальцем на Сэмюэля, дав тем самым понять озабоченному швейцару, что его, Эша, ожидают.

Ощущение холода исчезло сразу же, и в зале, наполненном громкими голосами, грохотом кружек, подносов, посуды и шарканьем ног, Эша окружил теплый воздух, словно его обтекала какая-то жидкость. Как и следовало ожидать, головы повернулись в его сторону, но – удивительное свойство толпы в ресторанах Нью-Йорка – партнеры по столикам, гораздо более оживленные, чем в любом другом месте, были увлечены прежде всего друг другом. Все встречи здесь казались очень важными, блюда поглощались с жадностью, лица выражали заинтересованность если не партнером, то, во всяком случае, неуклонно ускоряющимся темпом смены событий вечера.

Конечно, они видели высокого мужчину в оскорбляющем зрение фиолетовом шелковом блейзере, садившегося за стол напротив самого маленького человека в зале, коренастого коротышки в пристойной одежде. Но смотрели они краем глаза или столь быстро и резко лишь на миг оборачивались, что рисковали повредить спинной хребет. И при этом не нарушали хода собственных бесед. Столик странной пары размещался возле самого стекла, но люди на улицах были более искушенными в тайном наблюдении, чем сидевшие в тепле и уюте ресторана.

– Ну давай, решайся, говори, что надумал, – сказал Эш едва слышно. – Ты уезжаешь? Возвращаешься в Англию?

– Ты знал об этом. Я не хочу больше жить здесь. Я каждый раз надеюсь, что здесь будет прекрасно и удивительно, но затем мне все надоедает и я хочу обратно домой. Я должен вернуться в долину, прежде чем туда вторгнутся идиоты из Таламаски.

– У них нет такого намерения, – возразил Эш. – Я рассчитывал, что ты поживешь здесь еще немного. – Он удивлялся, как ему удавалось контролировать свой голос. – Что мы поговорим, обсудим разные темы…

– Ты плакал, расставаясь со своими друзьями – людьми, ведь правда?

– Но с чего это вдруг ты спрашиваешь меня об этом? – спросил Эш. – Ты решил поссориться со мной, прежде чем расстаться?

– Почему ты доверяешь им, этим двум ведьмам? Послушай, официант обращается к тебе. Выбери хоть что-нибудь.

Эш, не задумываясь, указал на что-то в меню. Обычная паста, которую он заказывал в подобных местах. Он подождал, пока человек удалится, и только тогда возобновил разговор.

– Если бы ты не был пьян, Сэмюэль, если бы ты не видел все происходящее сквозь туман в голове, ты бы знал ответ на этот вопрос.

– Мэйфейрские ведьмы. Я знаю, кто они такие. Юрий все рассказал мне о них. Он говорил долго и был словно в лихорадке. Эш, не будь дураком опять. Не воображай, что эти люди любят тебя.

– Твои слова лишены смысла, – возразил Эш, – как, впрочем, и всегда. Ты попросту сотрясаешь воздух. Я привык к этому, когда нахожусь в твоем присутствии.

Официант поставил на стол минеральную воду, молоко и стаканы.

– Ты не в настроении, Эш, – сказал Сэмюэль, жестом попросив еще один стакан виски – неразбавленного. Эш чувствовал это по запаху. – И это не моя вина. – Сэмюэль откинулся на спинку стула. – Слушай, друг мой. Я только пытаюсь предостеречь тебя. Позволь мне так выразиться, если не возражаешь. Не доверяйся этой парочке.

– Знаешь, если ты будешь продолжать в том же духе, я могу рассердиться.

Маленький человечек негромко рассмеялся. Однако нахмуренный лоб и сведенные вместе брови свидетельствовали о том, что ему отнюдь не весело.

– Теперь, думаю, мне стоит пробыть в Нью-Йорке еще часок или два, – сказал он. – Если мне действительно удастся увидеть, как ты на меня рассердишься.

Эш не ответил. Было крайне важно не сказать чего-нибудь такого, что могло быть неправильно истолковано, ни теперь, ни в будущем, ни Сэмюэлю, ни кому-либо еще. Он помнил об этом всегда, но временами необходимость сдерживаться оказывалась поистине судьбоносной.

– И кого же я должен любить? – спустя мгновение спросил он. Это было произнесено с легчайшим укором. – Я буду рад, когда ты уедешь. Я имею в виду… Я имею в виду, что буду рад, когда этот неприятный разговор закончится.

– Эш, тебе не следовало столь сильно привязываться к ним, не надо было сообщать им обо всем, что сделал. И еще… Этот цыган… Ты позволил ему сразу возвратиться в Таламаску.

– Юрий? А что ты хочешь, чтобы я сделал? Как я мог запретить Юрию возвратиться в Таламаску?

– Ты мог заманить его в Нью-Йорк, устроить его к себе на какую-нибудь работу. Ему и так не повезло в жизни. Но ты отправил его домой, чтобы он написал целые тома о том, что случилось. Черт побери, он мог бы стать твоим компаньоном.

– Это для него не подходит. Он должен был вернуться в орден.

– Конечно, надо было так сделать. И он был то, что тебе надо: изгой, цыган, сын шлюхи.

– Пожалуйста, постарайся говорить не столь оскорбительно и вульгарно, как обычно. Ты пугаешь меня. Пойми, таково желание Юрия. Если бы он не хотел вернуться, сказал бы об этом. Его жизнь всегда была сосредоточена на ордене. Он должен был вернуться, по крайней мере чтобы залечить свои раны. А после этого? Он не был бы счастлив в моем мире. Куклы – чистое волшебство для тех, кто любит и понимает их. Для остальных они не более чем игрушки. Юрий – человек с грубым душевным восприятием, не способный различать тонкости.