Талисман
Шрифт:
Капитан Фаррен выступил вперёд и толкнул его в спину. Джек, плача, растянулся на земле во весь рост.
— Он дурачок, как я уже говорил, — услышал он слова Капитана. — Прошу прошения, Осмонд. Можешь быть уверен, он уже так бит, что на его шкуре нет живого места. Он…
— Что он здесь делает? — взорвался Осмонд. Голос его стал визгливым и высоким, как у женщины. — Что делал здесь твой незаконнорождённый ублюдок?! Не пытайся показать мне его удостоверение! Я знаю, что у него нет удостоверения! Ты хотел накормить его с Королевского стола, или он намеревался стащить королевское серебро… Я знаю… он плохой… достаточно разок взглянуть на него, чтобы понять, что он очень, чрезвычайно, необычайно плохой!
Хлыст вновь рассёк воздух, и Джек успел подумать: «Я знаю, где это происходит». Потом грубая рука сгребла его за куртку. Боль пронзила все тело. Он закричал.
— Плохой! Абсолютно плохой! Неповторимо плохой!
Каждое «плохой» сопровождалось взмахом хлыста. Мальчик потерял ощущение времени. Сколько же продолжается эта экзекуция?!.
Внезапно чей-то голос позвал:
— Осмонд! Осмонд! Вот ты где! Ну, слава Богу!
Звук приближающихся шагов.
Раздражённый голос Осмонда:
— Ну? Ну? Что стряслось?
Его рука разжалась, и Джек упал. Кто-то ласково поддержал его. Трудно было поверить, что это суровый Капитан.
Мальчик со скрытой ненавистью взглянул на своего инквизитора.
«Ты сделал это — ты бил меня и издевался надо мною. Слушай же внимательно! При случае я отомщу тебе…»
— Ты в порядке? — прошептал Капитан.
— Да.
— Что? — гневно спросил Осмонд двоих людей, прервавших мучения Джека.
Первый был одним из тех денди, мимо которых Джек и Капитан проходили, направляясь в потайную комнату. Второй был похож на погонщика, которого Джек увидел сразу же после прибытия в Территории. Этот второй был напуган; кровь прихлынула к его лицу. Левая нога погонщика была изуродована.
— Что вы скажете, болваны?
— Мой фургон опрокинулся, когда мы огибали окраину Обедней Деревни, — сказал погонщик. Он говорил медленно, как человек, убитый горем. — Мой сын погиб, господин. Его задавило бочонком. В мае ему исполнилось всего шестнадцать. Его мать…
— Что? — Осмонд побелел от гнева. — Бочонком? В Королевстве? Идиот, сын осла! Ты это хочешь мне сказать?!.
Голос Осмонда с каждым словом нарастал, как у оперного певца при исполнении сложного пассажа. Одновременно он снова начал пританцовывать… Те па, которые он выделывал, не могли не вызвать смех.
Терпеливо, как если бы Осмонд упустил нечто важное (так казалось ему), погонщик снова начал:
— Ему было только шестнадцать в мае. Мать не хотела, чтобы он ехал со мной. Я не думаю, что…
Осмонд щёлкнул хлыстом с неожиданной силой. Погонщик отпрянул назад, прижимая руки к лицу. Он сдавленно восклицал:
— Мой Господин! Мой Господин! Мой Господин!
Джек прошептал:
— Пошли отсюда! Скорее!
— Подожди, — ответил Капитан; в его глазах светилась надежда.
Осмонд набросился на денди, который отступил на шаг, что-то бормоча себе под нос.
— Это было в Королевстве?!
— Осмонд, не нужно так переживать…
Осмонд взмахнул хлыстом; стальной наконечник клацнул возле ног денди. Тот ещё немного отступил назад.
— Не говори мне, что я должен и чего не должен делать, — произнёс Осмонд. — Только отвечай на мои вопросы. Я раздражён, Стивен, я необычайно раздражён. Это было в Королевстве?
— Да, — был ответ. — Я забыл сказать, но…
— На Внешней Дороге?
— Осмонд…
— На Пограничной Дороге, баран?
— Да, — выдавил Стивен.
— Конечно, — лицо Осмонда побелело. — Где же Общая Деревня, если не на Пограничной Дороге? Разве может деревня летать? А? Может деревня перелетать с одной дороги на другую, Стивен? Может? Может?!.
— Нет, Осмонд, конечно, нет.
— Нет. И значит, на Пограничной Дороге валяются бочонки, верно? Бочонки и перевёрнутый фургон. Верно?
— Да… да. Но…
— Морган едет по Пограничной Дороге! — заорал Осмонд. — Едет, и ты знаешь, как он управляет своими лошадьми! Если его экипаж будет объезжать деревню, если кучер не успеет остановить лошадей… Он может перевернуться! Он может погибнуть!
— Боже мой! — выдохнул побледневший Стивен.
Осмонд медленно произнёс:
— Я думаю, если экипаж перевернётся, нам следует скорее ожидать его смерти, чем спасения.
— Но… Но…
Осмонд отвернулся от него и почти побежал к Капитану, стоящему рядом со своим «сыном». Позади Осмонда рыдал погонщик.
Глаза Осмонда наскоро ощупали Джека; потом их владелец, как если бы мальчика здесь не было, обратился к Капитану:
— Капитан Фаррен! Ты внимательно слушал последние пять минут?
— Да, Осмонд.
— Очень внимательно? Не упустив ни слова? Способен ли ты следовать в направлении, которое тебе подскажет твой нос?
— Да. Думаю, что да.
— Думаешь, что да? Какой же ты отличный Капитан! Я думаю, мы ещё поговорим о том, как такой отличный капитан произвёл на свет лягушечье отродье.
Его глаза холодно блеснули.
— Но сейчас для этого нет времени. Сейчас ты должен собрать своих бравых молодцов и скорее вывести их на Внешнюю Дорогу. Ты следишь за ходом моих мыслей?
— Да, Осмонд.
Осмонд быстро глянул на небо.
— Морган ожидается в шесть часов — или позднее. Сейчас — два. Я говорю — два! Ты тоже говоришь «два», Капитан?