Чтение онлайн

Таким образом, начало войны откладывалось как минимум до сорок первого года, тогда как любое промедление грозило лишними убытками.

— Аарон, а как продвигается объединение Франции и Германии?

— План вчерне готов, и к лету сорок первого, будет реализован. Но Шпеер и Крупп просят дать им время на переваривание такого огромного куска. Сторонников рейха во Франции не так много как хотелось бы, а гестапо, не вездесуще. Но даже с учётом объединения экономик Германии, Франции, Австрии Италии и некоторых других государств, у них нет уверенности в победе над Россией.

— Англичан никак не пристегнуть к этой системе, — проворчал Варбург, предвосхищая вопросы собравшихся. — Среди элиты очень сильны левацкие настроения, и так просто как во Франции, ситуация не разрешится. Кроме того, есть ряд принципиальных возражений против вступления Великобритании в Рейх.

— А зачем мы вообще делаем ставку на бошей и Европу в целом? — Гарольд Хант неприязненно посмотрел на Рокфеллера. — Они уже обгадились в двух войнах, и нет никакой гарантии, что не обгадятся вновь? Может сделать ставку на Россию? Во всяком случае, я вижу перспективы у неё более серьёзные. А этот рейх… — Он небрежно взмахнул рукой с зажатой в ней сигарой.

— Рейх, СССР, всё это только названия Гарольд — Варбург пыхнул сигарой. — Англичане вступят в войну вместе с Гитлером?

— Только косвенно. — Джон Дэвисон кивнул. — Помощь технологиями, и нейтралитет в войне. Это максимум. Но наши английские друзья обеспокоены воинственной риторикой Гитлера. Вы уверенны в том, что сможете контролировать национал-социалистов?

— А нам и не нужен контроль, Джон. — Ротшильд вздохнул словно учитель объясняющий прописные истины. — Нам нужно просто обильно полить эту кучу дров керосином, а спичку поднесут другие. В конце концов, не нам же сидеть в окопах?

Но на этот вопрос Варбург ответить не успел. В зал широкими шагами вошел Джером Стоунволл Басс — богатейший человек штата Одинокой Звезды. Все присутствующие невольно вздрогнули. Почти незаметно для других, но вполне ощутимо для самих себя.

Басс был представителем магнатов Юга — не того Юга, который семьдесят лет назад отчаянно сражался за право остаться патриархальным, аристократичным и независимым! — нет. Это был представитель совсем другого Юга — того, который делал деньги на нефти и порохе, на меди и алюминии, а самое главное — этот новый Юг умел делать деньги на деньгах!

Правда, во всем остальном этот новый Юг оставался старым Югом — Югом реднеков [103] и самогона, Югом кланов и вендетт, Югом, в котором еще не умер дух авантюризма и благородства. Пока еще не умер…

Стоунволлу Бассу больше подошли бы револьверы на поясе и стетсон на голове, потому что безукоризненно сшитый по фигуре смокинг смотрелся на нем как-то неубедительно. Среди финансовых магнатов Северной Америки Бассов хоть и уважали за грандиозные капиталы, но все же слегка сторонились: какие-то они… непредсказуемые, что ли? Но с Бассами охотно заключали династические браки, сливали капиталы, объединяли усилия. Бассы были свои — но такие же свои, как кровные родственники, долгое время прожившие среди дикарей. Вроде и кровь одна, и воспитание, а нет-нет, да и увидишь своего дорогого кузена, танцующего с бубном вокруг костра. Мелочь, на которую не обращают особого внимания, но осадочек-то остается.

Вместе с Бассом вошел и его нынешний союзник — Джо Кеннеди. Этот был свой полностью. Ну, почти. Удачливый бизнесмен, игрок, политик. Бассы и Кеннеди дружили общими интересами в нефтепроводах, танкерах, и банках.

Из-за этих двух крупных как в прямом, так и в переносном смысле фигур третьего гостя сперва не разглядели. Молодой человек с удивительно подвижным, не по годам морщинистым лицом, чем-то похожий на обезьяну, обряженную в изысканный вечерний костюм. Разглядев его, присутствующие Варбурги, Ротшильды, Дэвисоны и Морганы слегка скривились. Что это за новости? С чего это вдруг сюда привели этого парвеню, этого выскочку Хаммера [104] ?

— Вот что, господа! — заявил Басс, подойдя поближе к столу. — До нас с Джо докатились слухи, что вы затеваете какую-то грандиозную спекуляцию с Германией против России. Это так?

— Да с чего вы это взяли, Джером? — возмутился Джеймс Варбург. — Чтобы мы, и вдруг с Германией?..

Кеннеди поморщился:

— Прекратите, Варбург. Вандербильт сказал, что это так, а своим наш газетчик не врет.

Уильям Киссэм Вандербильт был крупнейшим газетным магнатом, который обеспечивал нужное общественное мнение. Он был близок к клану Кеннеди — настолько близок, что в известных кругах шептались об уступленной Уильяму любовнице Джозефа. Всего-то за полподвала на второй странице в каждой газете, сроком на полгода.

А Басс тем временем продолжал:

— Я бы хотел отметить, что у нас наладились совсем неплохие отношения с Россией. Вот он, — Джером Стоунволл чуть тронул Хаммера за плечо, что в зале Рокфеллер-Центра было равносильно здоровенному пинку, которым господин награждает слугу, — обеспечил нам нужные связи, и теперь у нас появились некоторые интересы в той части земного шара.

Вот это был удар, так удар. Кто бы не находился у власти в Белом Доме, кто бы не составлял большинство в Конгрессе и Сенате, те кто сходились на вечера в Рокфеллер-Центр всегда были заодно. Во всяком случае, с тех самых пор, как были окончательно разделены сферы интересов, влияний и владений.

Конечно, еще случались иной раз стычки во вновь осваиваемых регионах, а изредка — и маленькие войны, но никогда более Владыки Мира не опускались до примитивного выхватывания изо рта своего брата по крови всего куска целиком. Не из благородства, разумеется, а исключительно из меркантильных соображений: обиженный станет мстить, возможностей у него хватит, а сильное потрясение может затронуть весь любовно выстроенный миропорядок. Целиком.

Дэвиссон встал, подошел к Бассу и Кеннеди и широким жестом пригласил их присесть поближе к нему.

— Слушайте, Стоунволл, мне кажется, что ваша поддержка наших программ просто необходима. Если бы вы уделили нам время, то наши предложения будут у вас не позднее послезавтра.

Это было предложение к дележу прибылей. Честное и откровенное, в чем ни Басс, ни Кеннеди, да и никто в зале не усомнился ни на секунду. Оставшийся стоять у стола Арманд Хаммер облился холодным потом: сейчас его хозяева примут предложение равных себе, а его… да его просто выбросят, как использованную туалетную бумагу!