Шрифт:
Annotation
Студент Ростик теперь рыцарь Рос, который выходит на поиски своего домена и поиски пути обратно на Землю.
Но на пути - война гномов и орков. Есть ли беда мимо которой Рос пройдёт стороной?
Тактик.2.
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Глава 31
Тактик.2.
Глава 1
У рыцаря есть только путь
Меня зовут Рос Голицын и я больше не студент.
Определённо потому, что я рыцарь (и вовсе не печального образа, тьфу-тьфу-тьфу) странного и неродного мне мира Гинн. Мира, где были не только незнакомые мне ранее эльфы, гномы, орки, гоблины, но также и хорошо известные мне коррупция, предательство, трусость и страх. Впрочем, не стоит забывать ещё и про благородство, смелость, упрямство и много-много проблем.
Я предпочитал, чтобы меня звали Рос — коротко и по-деловому. «Ростислав», как и «Ростик», звучало теперь слишком официально, слишком из той, прошлой, земной жизни, словно чужой, давно забытый позывной. С каждым новым прожитым днём, а нахожусь в Гинн я, кажется, полгода или около того, я всё дальше от своего дома, от Земли, а дух мира Гинн впитывается в меня всё сильнее.
Я медленно двигался верхом. Мой боевой конь, с гордым и, подозреваю, незаслуженным именем Гром, широкогрудый и выносливый жеребец, мерно ступал по разбитой колее. Его копыта глухо ухали по утрамбованной земле, а рядом, на поводу, тащилась вторая лошадь, Варранга, навьюченная моими скромными, но жизненно необходимыми пожитками. Оруженосца у меня не было — лишний рот, лишние глаза и уши, потенциальная брешь в обороне. Я уже давно привык полагаться только на себя, и эта привычка только крепла.
Рассветные часы на южном тракте был обманчиво спокойны. Воздух, ещё не прогретый безжалостным дневным солнцем, нёс в себе свежесть и запахи диких трав. Однако уже сейчас, в предрассветной дымке, чувствовалась въедливая пыль дорог и тот особый, горьковатый привкус зноя, который неотступно преследовал путников в этих краях.
Прошло несколько недель с той памятной развилки, где наша троица, спаянная огнем и кровью Кайенна, распалась.
Эрик, Мейнард… Жалел ли я о расставании? Не особенно. Ржаные братья. «Братья по оружию, но не по духу» — так, пожалуй, было бы точнее. Приятели, попутчики — да, эти слова подходили. Но не «друзья».
Дружба — это что-то из другой оперы, из той, где не нужно каждый день смотреть смерти в лицо и где можно позволить себе непозволительную роскошь полного доверия. Здесь, в этом жестоком и прагматичном мире Гинн, каждый выбирал свой путь, ведомый собственными амбициями и целями.
Эрик, этот хитроумный англичанин, с его неуёмной жаждой знаний, тягой к интригам и маниакальным желанием вернуться на Землю, устремился в свой новообретённый замок. Магия бога-покровителя рыцарей Полмоса не давала точных координат… Или только мне не давала? Словом, пустующий замок сэра Эрика был недалеко от столицы Маэн, одного из крупных и процветающих человеческих королевств.
Тогда, на границе Кайенна, я мог почти физически ощутить его предвкушение, его лихорадочный блеск в глазах при мысли о тайнах, которые он собирался раскрыть. Мейнард, этот прямолинейный немецкий «танк», верный своему негласному кодексу «Ordnung muss sein» — «порядок должен быть», отправился наводить этот самый порядок в своих новых владениях. Расположившихся где-то на суровых северных границах, кишащих, по слухам, гоблинами и прочей нечистью. Я представил, как Мейнард уже сейчас, с присущей ему педантичностью, составляет списки необходимых работ и отдаёт первые распоряжения. А я?
Сначала я тогда просто хотел выжить и остаться самим собой. Потом — выжить с относительным комфортом. А теперь у меня появилась цель, почти осязаемая, почти реальная — домен. У меня даже дачи никогда не было, ни тем более квартиры, ни хоть какой-нибудь доли в недвижимости.
Предполагалось, что я отучусь в институте (без попадания в Бразилию и иные миры) и буду зарабатывать на своё имущество сам, так сказать, через тернии к льготной ипотеке.
А сейчас у меня был положенный по традиции и подтверждённой богами воле командора Ордена Ре Бахтал — домен, кусочек земли.
Клочок земли, который по какому-то невероятному, почти абсурдному стечению обстоятельств стал моим.
Сэр Ростислав, мать его… Звучало до смешного пафосно для парня, ещё недавно зубрившего сопромат в МТУСИ и мечтавшего разве что о новой мощной игровой видеокарте.
Как это ни странно, хотя может быть тут работала не психология, а божественное вмешательство, мысль о собственной земле, о своём уголке в этом безумном, враждебном мире, грела душу. Пугала, конечно, тоже — неизвестностью, ответственностью, ворохом проблем, которые наверняка свалятся на мою голову. Что я, вчерашний студент, вообще знал об управлении землями? Но грела всё-таки сильнее. «Мой маленький колхоз, моя прелесть», — хмыкнул я про себя, вспоминая какого-то древнего книжного персонажа. Надежда на то, что я смогу создать что-то своё, что-то стоящее, перевешивала все опасения.
Мой потрёпанный клевец, тяжёлый и смертоносный подарок Ордена Ре Бахтал (а мы забрали свои пожитки, свои доспехи, и чего греха таить, своё золотишко — всё забрали), мерно покачивался у седла, словно живое существо, умиротворённо дремлющее до поры до времени, его отполированный металл тускло поблёскивал. Ударное оружие на длинном как у копья древке, как нельзя лучше подходящее для проламывания доспехов и черепов не в меру ретивых противников.
Под основным комбинированным доспехом покоился древний чешуйчатый доспех, найденный в подземельях Ущелья Двойной Луны благодаря… Анае. Его необыкновенно лёгкий металл приятно холодил спину сквозь простую холщовую рубаху.
А на коне и под этим средневековым одеянием — я. Человек, который определённо стал другим за эти месяцы. Жёстче, циничнее, прагматичнее. Но, как ни странно, и более… цельным. Словно сбросил ненужную шелуху студенческих иллюзий и рефлексий. Выживание оттачивает характер, как хороший точильный камень — клинок.
Солнце медленно поднималось над зубчатой линией далёких гор, окрашивая небо в нежные персиковые и золотистые тона. Утро на южном тракте было по-своему красивым. При условии, конечно, если не обращать внимания на колдобины, пыль, уже начинающую лениво подниматься от редких порывов утреннего ветра, и общее ощущение заброшенности и запустения.