Чтение онлайн

Молодой человек в комбинезоне не отступал.

— Позвольте! — возмутился вслед ожидавший мужчина, худой, со впалыми щеками на бледном лице. Видимо, он был первым в очереди на прием к директору.

Молодой человек не обернулся.

Гневно оглядевшись, мужчина вздохнул и затих.

Тарутин, не снимая пальто, прошел к столу, развернул поудобней вертящееся кресло, сел, бросил на стол пачку «Беломора» и подключился к селектору. Казалось, он не замечал того, в комбинезоне. Слабо высвечивалась бледно-розовая клавиша селектора — на том конце пока не подключались. Тарутин нетерпеливо постучал по клавише.

Молодой человек вытянул на руках ржавую деталь и громко произнес:

— Вот! Диск сцепления лопнул. Третий день простаиваю «на заявке». Я так и сказал: «Пойду к директору». А те сказали: «Плевать! Нет на складе сцеплений, и все».

Он локтем отодвинул бумаги и положил ржавую деталь на кофейную полировку стола.

Тарутин прикрыл глаза и глубоко вогнал в себя прохладный воздух выстуженного за ночь кабинета. Сквозь дрожащий ореол полусомкнутых ресниц ржавая конструкция напоминала жабу.

— Уберите, — произнес Тарутин.

— А что?

— Уберите, я сказал.

Парень в комбинезоне лишь пожал плечами.

Тарутин приподнялся, обхватил руками липкую шершавую деталь и сбросил со стола. Картер глухо стукнул об пол, роняя бурые чешуйки ржавчины.

Дверь приоткрылась, и в щели показалось встревоженное лицо секретарши.

— Ничего особенного! — крикнул парень в дверь. — Ничего страшного!

Дверь захлопнулась.

Молодой человек, ухмыляясь, наклонился, подобрал с пола сцепление и выпрямился. Его остроносое лицо улыбалось.

— Пожалуйста, уж распорядитесь там на складе, Андрей Александрович, — произнес он спокойно. — Простаивать не могу. И государству в убыток — план привозил с довеском. Ни выговоров, ни жалоб, тишь да гладь. Сергачев я, Олег Мартьянович. Рабочий номер одна тысяча пятьдесят два.

Серая тень переползла через развешанные вдоль стены портреты и, задержавшись у двери, уперлась в потолок.

— Зачем же нам портить отношения? Вроде незачем… Человек вы сравнительно новый в парке. Хоть и директор, да основа всего мы, водители. И так поговаривают, что вы директор-затворник. Заперлись в кабинете, а парк сам по себе… И прошу-то ерунду.

Тарутин сидел неподвижно, вперив взгляд в расплющенную тень.

Клавиша селектора погасла, и в кабинете прозвучал женский голос:

— Слушаю, Андрей Александрович. Извините, я выходила.

Тарутин молчал.

— Андрей Александрович! Отдел эксплуатации слушает, — повторил голос.

Тарутин придвинул микрофон.

— Доброе утро, Жанна Марковна. Какие происшествия на линии за воскресенье?

— Особых никаких. Три незначительных столкновения. Без жертв.

— По чьей вине?

— Одна по вине нашего водителя.

Темная полоса, размазанная по стене, исчезла: Сергачев вышел и прикрыл за собой дверь.

Тарутин взял пачку «Беломора», надорвал и досадливо поморщился — не с того конца, да черт с ним. Желтоватые, тесно спрессованные гильзы напоминали шпроты. Очень неудобно вытаскивать, никак не ухватить. Наконец удалось. Тарутин достал зажигалку.

— Я свободна? — поинтересовался женский голос.

Сильная струя табачного дыма достигла края стола, ударилась о перекидной календарь и взметнулась вверх.

— Значит, никаких происшествий?

— У меня никаких. Может, отдел безопасности чем-нибудь утешит?

Тарутин представил, как вытянулись в улыбке губы заместителя директора по эксплуатации Жанны Марковны Кораблевой.

— Значит, слухи… Мне сказали, что кого-то избили.

— Ах, вы насчет Чернышева? Так это не на линии, а в парке.

— В парке? Драка?

— Вы удивлены?.. Что вы курите? Опять свой «Беломор»? Дым проникает даже по телефону…

Тарутин подумал, что дружественные отношения с подчиненными бывают иной раз довольно тягостны в служебной обстановке. Кораблева считает своим долгом опекать молодого и неженатого мужчину, который волей обстоятельств стал ее начальником…

— В какой это произошло колонне?

— У «ангелов».

— Спасибо, Жанна Марковна.

Тарутин отключил селектор.

Тем временем в кабинете уже переминался с ноги на ногу высокий мужчина со впалыми бледными щеками.

Тарутин поднялся из-за стола и, стягивая на ходу пальто, направился к встроенному стенному шкафчику.

— Чем могу служить? — спросил он, оглядывая посетителя.

— Я насчет работы.

— В отделе кадров были?

Мужчина погладил щеки тощими пальцами.

— Был. Бронированная дверь. Хе-хех… А за дверью сидит сукин сын, — голос посетителя звучал неприятным фальцетом. — Поначалу он предложил мне зайти, По телефону. А посмотрел документы — отказал. Зачем тогда он предлагал мне зайти, если ему не нужен главный механик? Что я, мальчик какой?

Узкие глаза его смотрели в сторону окна. И без обиды. Точно ему этот факт был просто любопытен, не более.

— Вообще, я вижу, у вас тут порядочки. Лезут в кабинет директора с грязными агрегатами. — Он достал платок и громко высморкался. — Извините.

— Еще не устроились на работу, а уже критикуете.

Тарутин с интересом взглянул на пожилого посетителя. Нажал было кнопку вызова селектора, но в последнее мгновение передумал, решив переговорить с кадровиком по телефону, не так громко.