Таксопарк
Шрифт:
— Ребята, ребята… Внимание! — в который раз пытался призвать к порядку приятелей тот самый красивый парень. — Тихо! Или я что-нибудь разобью!
Георгий Янакопулос, который в этот момент обходил стол с подносом коктейлей, остановился.
— Этого делать не надо, родной. Сейчас с посудой в нашем тресте очень трудно. — И бармен улыбнулся Тарутину и Вике.
— Тебе хорошо здесь? — спросила Вика.
Тарутин моргнул в знак полного удовольствия. Ему действительно стало как-то светлее на душе от соседства шумной компании, так напоминающей далекие годы.
— А мне печально, Андрей. Я бы хотела быть с ними.
— Не печалься. В их компании явно не хватает дам…
— О… — Вика шутливо погрозила пальцем. — Ты разговариваешь со мной все с меньшим почтением… «Не жена, а так просто»?
Тарутин помешал в бокале соломинкой и втянул в себя студеную густую жидкость с резким привкусом коньяка.
— По-моему, ты сама дала понять этому буфетчику… своим тоном.
Бармен вновь приблизился к Тарутину и Вике. Ловким движением он снял с подноса хрустальный вытянутый графин и поставил его на стол.
— Только для друзей. — Он поднял вверх толстый палец в знак особого удовольствия. — Королевский напиток!
Тарутин не успел возразить, как в рюмку полилась тягучая коричневая патока.
— Ну-ка, ну-ка! Попробуем. — Вика протянула рюмку бармену, в нетерпении прищелкивая языком, и, пригубив, в восторге прикрыла глаза. — Георгий! Вы волшебник!
Тарутину ничего не оставалось делать, как присоединиться к Вике и попробовать напиток. Действительно, было очень вкусно. И он медленно, смакуя, опорожнил рюмку.
— Ну?! — победно воскликнул бармен. — Через полчаса у вас будет превосходное настроение.
Тем временем компания наконец угомонилась. Высокий красавец был избран тамадой.
— Друзья! У нас сегодня знаменательный день, верно? Годовщина окончания института. Срок небольшой. Но у него есть свои преимущества…
— Отсутствие всякого имущества! — выкрикнули с конца стола.
— Тихо, Пузырь. Я и так, качаясь, бреду по мысли, а ты еще сбиваешь… Да, есть преимущество — мы пока утром замечаем солнце, а ночью луну.
— Мы ночью спим, — хихикнула девушка с высокой прической.
— А он не спит, он молодожен, — вновь вставили с конца стола.
— Дайте по шее Пузыреву, кто там ближе? — вмешался паренек в очках.
— Да. Молодожен. И стираю пеленки между делом, — ответил тамада.
— Между каким это делом, Длинный?! — загомонили вокруг.
— Ну вас к черту! Дайте сказать, — смеялся высокий парень. — Так вот, мы видим утром солнце, а ночью луну. И это прекрасно! Это потом у нас все переменится. Мы будем торопиться, тяжело дышать, приобретать инфаркты и инсульты… Словом, делать карьеру. А пока мы молодые специалисты…
— И можем три года бить баклуши. Официально! — выкрикнул все тот же неугомонный голос.
— Есть предложение поставить Пузыря в угол! — заявил очкарик.
И тут же несколько человек принялись отдирать от стола хохочущего парня в глухом темном свитере.
— Последнее рвете, черти! — орал сквозь смех парень.
Георгий Янакопулос качал головой и улыбался, показывая Тарутину рукой на компанию: молодежь, что с них взять… Вика смеялась, глядя на упирающегося парня в свитере.
— Послушай, мы почти прикончили этот графинчик. — Тарутину было весело, он переводил взгляд с Вики на молодых людей и удивлялся тому, как много общего между ними… Протянув руку, он ласково прикрыл Викины пальцы ладонью.
Вика посмотрела на Тарутина. В синих ее глазах мелькнули растерянность и упрек. Неосознанная тревога шевельнулась в душе Тарутина… А Вика уже вновь улыбалась, глядя на компанию молодых людей…
— Я хочу поднять тост за то, чтобы мы с вами, ребята, как можно дольше замечали солнце по утрам. И луну тоже… А то посмотришь на некоторых, честное слово… Как муравьи ползут. Только и разговор — кто чего достал из барахла да сколько вчера водки дерябнул и ни в одном глазу…
— Поляны не видят! — выкрикнул из угла парень в свитере.
— Именно! Прозит!
Компания поднялась, с шумом отодвигая стулья.
Вика посмотрела на Тарутина.
— А ты видишь поляну?
— Вижу. Но нечетко, — усмехнулся Тарутин.
— А жаль, — серьезно проговорила Вика. — Можешь опять на меня сердиться, Андрей. Помнишь, я как-то тебе сказала, что люди стали стыдиться своих хороших поступков…
— Кроме тебя, пожалуй, никто не знает о моих маленьких слабостях, — попытался отшутиться Тарутин и деловито кивнул бармену.
— Посчитайте нам, Георгий.
Бармен в ужасе загнал куда-то под лоб черные бараньи глаза и зацокал языком.
— Как можно? Обижаете…
Тарутин достал десять рублей, положил на стол и поднялся. Янакопулос даже застонал от обиды. Смуглое лицо побурело. Он подхватил короткими пальцами деньги и стремительно пихнул их в нагрудный карман тарутинского пиджака.
— Ах-ах… Вы мои гости! Хо-хо… Как можно?! Что бы сказала моя мама Мария Янакопулос? Не будь я Георгий, ее сын, если вы уйдете отсюда не моими гостями… А-яй-яй!.. — Пуговица под черным бантом расстегнулась, и в прорехе засаленной рубашки виднелся полосатый морской тельник, натянутый на жирную грудь.
— Оставь, Андрей, — проговорила Вика. — Ты обидишь семейство Янакопулос.
— Обидит, обидит, — кивал бармен.
Перед тем как расстаться, Тарутин не выдержал томления усатого Георгия Янакопулоса.
— Скажите… у вас есть свой автомобиль?
— Автомобиль? Какой это автомобиль? Развалина. Почти моя ровесница. Старая «Волга».
— Плохо дело, — улыбнулся Тарутин. — От старых «Волг» запчасти все давно выбраны. Придется вам взять деньги за угощение.