Такса
Шрифт:
— ТАК! — в аудитории сразу становится тихо. Видимо, «господа студенты» прекрасно знают, что следует за вот этим вот «ТАК!», сказанным таким вот голосом.
— Еще одна реплика на данную тему, — зловеще продолжает Евгения, — и на следующем занятии вас ждет внеплановый коллоквиум!
Ответом ей служит тишина.
— Так, занятие окончено. К следующему вам необходимо самостоятельно изучить следующие материалы…
— Это было так обязательно?
— Что?
— Продемонстрировать, как мало это для тебя значит…
— Олег, ты все не так понял…
— Это настолько очевидно, что трудно понять неправильно. Ты забыла! А ведь мы договорились на конкретное время!
— Я не забыла! То есть забыла, но не про тебя. А про то, во сколько заканчивается пара.
— И что? Это важнее меня? Возвращаемся к тому, с чего начали: это всего лишь демонстрация того, как мало я для тебя значу.
— Олег! Тебе ветром голову не надуло? Несешь совершенную чушь.
— Факты говорят сами за себя.
— Обиделся… Ну, Олег, ты же знаешь, важнее тебя нет ничего!
— Правда? — он останавливается и поворачивается к ней лицом. И Женька понимает — похоже, его и в самом деле это задело. — Ты своеобразно это демонстрируешь!
Характер не исправишь. А он у нее горячий, импульсивный и непосредственный. И поэтому со словами «Я тебе сейчас продемонстрирую!» она хватает его за руку и буквально тащит за собой. Про себя отчаянно надеясь, что никому не приспичило задержаться сегодня — по идее, не должно быть, четвертая пара сегодня только у нее, да и весна наступила, тетки с кафедры предпочитали заниматься научной работой на садах-огородах. Дергает дверь кафедры — закрыто, отлично! Олег заинтересованно молчит, пока она достает из сумочки ключ, открывает дверь и вталкивает его внутрь.
— Давно хотел посмотреть, где ты работаешь… — начинает он, оглядываясь по сторонам, но закончить фразу она ему не дает. Обхватив ладонями щеки, поворачивает к себе и целует его. Олег отвечает ей мгновенно.
Они целуются не торопясь, со вкусом. Зная, что этот поцелуй — один в череде несчитано многих. И можно особо не увлекаться. Но они все-таки увлекаются, и оторваться друг от друга уже сложно…
И на звук открывшейся двери они не реагируют. А вот на далекое от деликатного покашливание отреагировать все-таки приходиться. Отпрянули друг от друга, как нашкодившие студенты, застуканные на месте преступления преподавателем. Хотя все происходит с точностью до наоборот. В дверях самодовольно улыбается Корнев.
— Чего тебе, Миша? — безуспешно пытаясь придать себе строгий вид, спрашивает Женя.
— Да я вот это… Курсовик хотел сдать. Но, наверное, в другой раз.
Исчезает за дверью.
Женя прячет лицо Олегу в шею и начинает беззвучно хихикать. Олег присоединяется к ней. Снова открывается дверь, в проеме материализуется голова и руки Корнева.
— В ЗАГС не опоздайте! Время, — он стучит по лишенному часов запястью, — время!
И снова исчезает — так же стремительно.
— И вправду, Жень, пойдем.
И все-таки, такое нахальное поведение спускать безнаказанно нельзя!
— Господи, Олег! Ты в зеркало смотрелся? Что на тебе надето?
— Плащ.
— А под плащом?
— Пиджак.
— А под ним?
— Жень, что является конечной целью твоих расспросов? Трусы? Давай, сразу отвечу. Они, — он едва заметно усмехается, — присутствуют. Что тебя интересует? Цвет, фасон?
Вот же жук! Палец в рот не клади… Ничего, сейчас.
— Ты в курсе, что водолазки — это уже не тренд?
— Неужели?
— Точно! И как тебе в голову пришло такое купить?!
— А я и не покупал. Это подарок.
— Да уж, мама тебя балует…
— Это не мама.
— А кто?
— А… ммм… Неважно.
Брякнул не подумав. Кто его за язык тянул? Женька резко останавливается. Они не успевают дойти до машины пары метров.
— Что значит — не важно? Кто?
— Жень… Ну какая разница…
Она подозрительно суживает глаза.
— Это что же — подарок одной из твоих бывших?
Олег смущенно отводит глаза в сторону.
— Та-а-а-а-а-ак… Какого черта ты ЭТО не выкинул?!
— Зачем? Хороший итальянский трикотаж. Мягкий, приятный.
— Приятный?! Ах, ты! Ну-ка, снимай!
— Жень, плюс пятнадцать на улице…
— Мне плевать! НЕ желаю видеть на тебе подарки от твоих бывших! Ясно?!
— Ясно. Но не могу же я ЗАГС полуголый идти.
Она и так соображает быстро, а уж когда злится — просто молниеносно.
— Пошли!
— Куда?
— Увидишь!
— Жень, такой цвет мне не пойдет.
— Вы знаете, — дипломатично поддерживает Олега продавщица, — этот цвет вообще мало кому пойдет. Давайте, я вам предложу что-нибудь другое…
Предмет их дискуссии — рубашка столь зеленого цвета, что при взгляде на нее удавилась бы от зависти древесная лягушка, устыдившись своей бледности.
— Отличный цвет, — улыбка сладкая, тон — безапелляционный. — Иди, милый, переодевайся. И водолазку мне отдай. — У вас же есть ножницы? — это уже продавщице.
— Конечно.
— Будьте любезны.
И под взглядом безуспешно пытающейся скрыть изумление девушки-продавца Женя начинает резать ненавистную ей вещь на лоскуты.
Олег выходит из примерочной с видом великомученика. Цвет — действительно не его.
— Живенько так, — мурлычет Женя. — Ну что, пойдем жениться? Если ты не передумал, конечно.