Шрифт:
Весной пара малиновок прилетела в родной лес. Он был заполнен пением птиц, их неумолчным гамом и свистом. Птицы радовались весне, возвращению к родным гнездовьям, вдали от которых они провели долгую зиму.
Наши малиновки впорхнули в цветущие заросли черёмухи.
— Сюда, сюда, земляки!
Из ветвей осины по соседству выглядывала синичка-лазоревка. Шапочка и крылышки у неё были тёмно-голубые, а голосок озорной и весёлый.
— Устраивайтесь рядом,- тенькала она,- Смотрите, какие удобные кусты! Вот здесь у пенька можно сплести отличное гнёздышко.
— Спасибо за совет — откликнулась малиновка. И юркнула в заросли, обследовать место для гнезда.
А лес гремел апрельской песней. Над лесом шёл великий весенний перелёт. Тут сразу не разберёшься, кто куда летит. Длинноногий журавль, поднявшись с лесного болота, кричал на весь лес:
— Уважаемые птицы! Прошу соблюдать порядок!
И, как регулировщик на шумной улице, командовал:
— Лебеди, журавли, гуси летят выше всех и садятся на озеро и на болото, утки летят чуть ниже, их квартиры — в заводях… Прошу не смешиваться, не сталкиваться и не мешать движению.
Лягушки, выпучив глаза, наблюдали за весенним караваном птиц и хором квакали: «А мы- самые умные, а мы — самые красивые, а мы — самые горластые — ква-ква…»-Они было хотели проквакать: «А мы самые храбрые!» Но в воду вошёл журавль, лягушки испугались и попрятались под береговыми корягами.
Едва закончилось расселение птиц, как тут и там, на болоте и в глубине леса закипело шумное сооружение гнёзд. Наши малиновки с утра до вечера тоже были заняты строительством. Они так спешили, так старались, что порой забывали про обед и ужин. И вот их гнёздышко выложено, наконец-то, нежными стебельками, конским волосом и пухом.
Малиновка присела в гнезде, примеряясь, будто под ней прячутся малыши. Потом угнездилась и замерла в ожидании великих событий.
На четвёртый день была особенно хорошая погода. Малиновка приподнялась в своих чёрных лакированных сапожках и увидела под собой в гнезде маленькое розоватое яичко с бурыми пестринками.
Это была радость, которую трудно передать. От счастья, что у них будут крылатые наследники, её муженек пел во все горло с утра до вечера. Лес звенел от его пения. Таких счастливчиков, как он, было немало, и поэтому многие кусты и деревья звенели песнями.
Утром малиновка увидела на ёлке белочку. Она старательно расчёсывала свой пушистый хвост.
— Добрый день, белочка! Зачем ты прихорашиваешься?
— Как, ты не знаешь? Сегодня на большой поляне борьба медвежат-сосунков.
— Я занята, сижу на яичке. Думаю завтра второе снести,- ответила малиновка.
— Как жаль!- вздохнула белочка.- На поляне будут все-все. Даже старая черепаха приползла в лес за тридевять земель. А тебе и лететь-то на поляну всего минутку!
Синичка-лазоревка выглянула из дупла:
— А я оставлю своё яичко,- сказала она.-Ничего ему не сделается. Летим вместе. Немного посмотрим — и сразу назад.
— Ну, если ты оставляешь гнездо, тогда и я оставлю. Летим!- согласилась малиновка.
На поляне взвешивали борцов.
Старая медведица на вытянутых лапах держала двух медвежат.
— Сколько ты сегодня воды выпил? — спрашивал заяц-судья медвежонка Чука.
— Я в рот не брал ни росинки, честное слово!
— А ты?-спросил заяц медвежонка Фука.
— Я только чуть-чуточку. Один глоток…
— Смотри, не обманывай, а то не допущу к борьбе,- пригрозил заяц.
Зрителей было полным-полно. Сидели кто где: на деревьях, кустах, на траве. Даже ночная белка-летяга выглянула из дупла. Вообще-то в это время она спит, но ради такого случая нарушила свой распорядок дня. Барсук прислонился спиной к пню. Он был знатоком правил борьбы, хотя сам никогда не боролся. Бурундуки, ежи, зайцы разместились по краям поляны. Чёрный дятел-желна ударил клювом по сухому дереву. Грянул оркестр из восемнадцати лягушек. Медвежата поклонились зрителям и взошли на лесной ковёр из незабудок, слегка присели, натопорщили мохнатые уши и приготовились.
— Сходитесь!- скомандовал заяц-судья.
Чук схватил Фука за талию и повалил на траву.
— Давай, давай, Чук!.. — закричали зрители.
Но Фук сердито засопел и в свою очередь перекатил Чука через себя. Это разозлило Чука, и он дал подножку Фуку, думая, что этого не заметят.
— Не по правилам!-закричали птицы и звери. Фук разозлился и больно укусил Чука за ухо. Борьба перешла в яростную драку. Шерсть медвежат полетела клочьями. Зрители закричали, засвистели, затопали и бросились разнимать медвежат.
— Не люблю смотреть драки,-огорчённо вздохнула малиновка. И вдруг вспомнила про своё яичко:-Ой, как там гнёздышко моё. Без присмотра…
— Летим домой,- согласилась синичка.
Не успела синичка забраться в своё дупло, как услышала отчаянный крик малиновки:
— Яичко!.. Где моё яичко? Синичка вся гак и похолодела: не может быть! Она в ужасе выглянула из дупла и посмотрела вниз — туда, где у пня было гнездо малиновки. Гнездо было пустым!
— Надо поднять тревогу! — всполошилась синичка.- У нас в лесу такого не бывало!
Синичка тут же прокричала о беде дятлу, дятел — славке, славка — соловью. И пошла молва по лесу, от гнезда к гнезду.
Поднялся переполох. Певчие птицы бросились искать таинственного похитителя. Искали до самой ночи, но никого чужого в лесу не нашли. Вечером бабушка-сова открыла ставни и прошамкала из тёмного дупла:
— Ищите лучше! Похититель небось свой, а не чужой! Откуда чужому знать, где малиновка гнездо свила? Коли у неё яйцо пропало, так и у других начнут исчезать. Не оставляйте гнёзда без присмотра.