Табу
Шрифт:
Хочу побыть одна в доме. Не хочу там другой представительницы женского пола.
Скала кивнул и умчался, а я тут же закрыла дверь.
Что это все только что было?
Саша
Я не мог перестать думать о Лесе и чернобуром. До меня доходили слухи, что в Заполярье между этими двумя были любовные мутки. Я то верил сплетням, то хаял языкастых на чем свет стоит.
Но меня будто лопатой по голове ударили, когда я увидел чернобурого и мою бывшую истинную у ее дома. Натурально картинка перед глазами поехала! Я даже не понял почему.Даже для себя не мог решить, что лучше: чтобы что-то было, и Леся не выходила вся из себя такая преданная страдалица, или чтобы она оставалась тем верным сердцем лисенком, которого я знаю с детства.
Она улыбалась, смеялась, а потом взяла и села к нему в машину. А он что? Я видел и слышал, как он показывал фото девушки и спрашивал, как она ей?
С кем она связалась? Не понимает, что он бабник, каких свет не видывал. Никогда же дурой не была! Так что случилось? Мозги в Заполярье заморозила?
Наверное, все это из-за жажды заполнить пустоту, которая образовалась после меня. Вот только как дурочке объяснить, что есть плохие затычки?
А какая она стала, видели? Этот Бура точно от нее одного хочет – затащить в постель.
Когда увидел, как Леся вытянулась и округлилась, как коротко постриглам – импульс получил. Внешне не признал, но внутренне – сразу. Даже сомнений не было. Словно стрелка компаса, что вечно указывает на север, так и что-то во мне всегда знало, где Леся. Так было всегда. Я привык с детства это ощущать.
Мой внутренний навигатор и тут не подвел. Глаза видели изменения, и мозг такой: “Да ладно?”, а в душе я не сомневался в ее личности. Хоть перекрасилась бы, хоть стала бы в три раза больше – все равно бы признал.
И теперь, глядя, куда она добровольна вляпывается, я ощутил братские чувства. Мы выросли вместе, я должен ее защитить. Она из-за меня липнет к такому отбросу, как Бура.
Я сел в машину и проследил за ними. И каково же было мое удивление, когда он быстренько от нее избавился – буквально высадил на дороге – и поехал дальше.
И знаете куда? К бабе!
Нет, ну не козел?
Я решил не быть голословным. Если появлюсь перед Лесей с заявлением, что она связалась с придурком, чую, получу некислую ответку. Мне нужно сначала собрать доказательства тому, что он – полный придурок. А, судя по тому, на какой крутой тачке он ездит, дело точно пахнет жареным.
Однако лис оказался тем еще прохвостом. Он словно попой чуял, когда я начинал слежку и вел себя до тошноты прилично. Ясно же, что сплошное притворство.
И я решил сделать вид, что успокоился. Засел снова в клане, чтобы Бура расслабился. А потом мне прилетает нелепое обвинение в нападении! Да еще от кого? От несостоявшегося тестя. Звонит и спрашивает в лоб, следил ли я за Бурой. И словно на его стороне стоит, наезжает так на меня!
А потом и вовсе спросил, уж не я ли обойму в его попу высадил.
Оборот случился так молниеносно, что я сам не успел понять, как так получилось. Меня захлестнуло желанием сделать себе чернобурый воротник на зимнюю куртку из одного слишком наглого лиса.
Леся
Дом родителей в логове лис
Звонил Скала, и мелодия мобильного показалась мне слишком громкой, назойливой, раздражающей. Я не хотела отвечать, заранее чувствуя, что мне не понравится разговор.
Я знала, что наемник отправился в клан. Моя просьба выяснить, что задумал Саша отозвалась в нем тревогой. Плюс, я не стала скрывать произошедшее с Бурой и его слова насчет преследования. И, если Скала звонил на ночь глядя, значит, жди беды.
– Да?
– Сможешь приехать? – Скала бежал, говоря на ходу.
– Зачем?
– Нужно остановить Сашу. Он обернулся и бежит в сторону города, – кратко объяснил мужчина.
Да, я понимала, что означает побег Саши. Знала, что если он попадет на камеры, или, того хуже, засветится перед людьми и попадет в новости, его будет ждать жесточайшее наказание. Но меня начинало колотить только от одной мысли, что я должна ехать и помогать ему снова.У меня словно кожа по всему телу стянулась от воспоминаний, когда ко мне последний раз обратились с просьбой в отношении бывшего. В тот раз я не могла не приехать, потому что давила не только общественность, но и моя сознательность. Сейчас же последняя забилась в угол и не показывалась.
– Нет, – сказала я и сбросила вызов.
И сама поразилась себе. Когда я стала такой грубой?
Но я так испугалась, что Скала начнет меня уговаривать, что не хотела слышать ни слова.
Телефон зазвонил снова. Я смотрела на экран долго, пока он не прекратил трезвонить. Наемник был твердолобым парнем – звонил еще и еще, пока я не психанула и не взяла трубку:
– Да?
Мой вопрос вышел с наездом.
– Лесь, выручай.
– Ты один за ним гонешься? – уточнила я, сжимая кулаки.
Если так, то отказать будет очень сложно. Скале я задолжала. Он поддерживал меня тогда, когда все косились, как на сумасшедшую.
– Нет. Нас много, но мы в проигрыше. Только мы его догоняем, он раскатывает нас по земле. Приезжай. Только ты сможешь его остановить до того, как он вырвется в город. Мы сейчас у выезда к…
– Не надо, – оборвала я. – Мне не интересно.
Скала шумно дышал в телефон на бегу, но молчал.
– Не хочешь спасти парня? Все-таки с детства вместе. Надо откинуть обиды.
– Скала, мне теперь ему нянькой заделаться? На каждый его бзик бежать? Да и, вообще, с чего ты взял, что от меня будет польза? Мы друг другу никто.
– Прошлое не сжечь, Лесь.
На заднем плане стали слышны мужские крики, а потом шорох телефона, будто он упал в траву. Похоже, Саша снова применил ментальную силу. Идиот!– Зато его можно забыть!
Я не виновата, что у него кукушка периодически едет. И я верна своему слову: сказала три года назад, что теперь наши пути разошлись, значит, так и есть. Пусть учится отвечать за свои поступки. Мозгов хватает, чтобы подчинять других, пусть пораскинет ими, чтобы себе не навредить. Я не собираюсь быть истинной по вызову.