Та, которую я...
Шрифт:
К тому же новизна ощущений и смена пейзажей с ландшафтами…
Всё лучше, чем торчать на Земле. Сюда всегда можно вернуться, а вот чтобы убраться отсюда — надо очень постараться.
Но мне и здесь терпимо.
Конечно, в моменты душевных мук и терзаний тянет меня к звездам. Хочется сбежать куда-нибудь от всего этого и того…
Так это просто нервное и эпизодическое. Как уже сказал, я совсем не горю таким желанием на постоянной основе.
А мой однокурсник Вовка, вот он — спит и видит, как бы с Земли слинять. Кстати, он мой друг. Один из немногих. Хотя другие — мне и не друзья вовсе. Просто близкие товарищи.
Ну как товарищи…
Всякие умники утверждают, что людей объединяют и делают друзьями общие интересы. Так?
ПЛЮНЬТЕ им в лицо, чтобы не врали!
Вот мы с Вовкой — не разлей вода. И в тоже время я буквально прирос подошвами к земной поверхности, образно говоря. А он постоянно подпрыгивает — чтобы скорее в космос улететь. Тоже образно говоря.
И при полном различии наших интересов и взглядов на жизнь мы с ним вполне дружны. Конечно, свое плечо мы друг другу в нужный момент, может, и не подставим, но зато пообщаться — это в любое время суток.
Мы очень компанейские ребята, и нам никогда не скучно в нашей компании… из двух человек. Нет, разумеется, с однокурсниками мы охотно коммуникации поддерживаем, но никто из них в нашу компанию почему-то совсем не просится.
Но это уже их проблемы…
Вовка будто почувствовал, что я подхожу. Он пулей вылетел из здания и бросился мне навстречу, едва успевая лавировать между входящими в академию курсантами. В меня он буквально врезался. Не стукнулись лбами при столкновении только благодаря обоюдно выброшенным вперед рукам, упершимся в тела друг друга.
У Вовки был вид, будто его только что чуть не застукали, подглядывающим в женскую раздевалку.
— Лешка! Там такое творится! — он близко ко мне придвинул лицо, обдавая своим неуемным волнением. — Твое место занято! Там такая расфуфыренная красотка расселась! Не смог я ее согнать. Духу не хватило…
— Ну, пойдем глянем, — недовольно отозвался я.
Ничего страшного в случившемся не было. Чехарда с местами в аудитории повторялась из года в год. Мы с Вовкой застолбили себе «плацдарм» у окна за последним столом сразу, как только попали в академию.
С тех пор каждый год отстаиваем свою территорию снова и снова.
Правда, туда особо никто и не рвался. Но случалось порой.
Понятно же, что все вперед стремятся. На первые ряды и за первые столы. Лучше ведь постоянно на глазах у преподавателей маячить — вдруг сработает на перспективу. К примеру, нужно наставнику что-нибудь, мелочь какая-то понадобилась, а под рукой ее нет. Забыл ее с собой на занятие прихватить.
Кого он пошлет за ней в деканат? В кого ткнет пальцем?
Конечно же, в того, кто сидит рядышком и только и ждет, чтобы выполнить любое мелкое поручение.
И это не заискивание какое-нибудь.
Совершенно нет.
Выверенный способ. Когда приходит время выставлять оценочные баллы, преподаватели всегда лояльно относятся к тем, кто отзывчиво бегал им в угоду по разным надобностям.
Правда, в конечном итоге все эти баллы особой роли не сыграют.
Однако не помешают. Нужно же перед родителями отчитаться. Будет чем похвастаться где-нибудь.
Да и вообще лишними не будут.
Хотя…
Быстрыми шагами мы преодолели вестибюль, взбежали по изогнутым лестничным пролетам на нужный этаж и тут уже неторопливо, словно заново знакомясь с позабытыми за летние каникулы запахами и звуками «знаний», доносящимися из приоткрытых дверей учебных помещений и туалетных комнат, подошли к своей аудитории.
Я резко вошел внутрь и решительно двинулся к нашему «плацдарму», мысленно скручивая подходящие фразы, — нужно наглую красотку поставить на место раз и навсегда, но и сдуру махом не испортить с ней возможные впоследствии теплые отношения.
Отношения с красоткой?!
Теплые?!
Смешно…
Видимо, она обронила что-то. Полностью залезла под стол, лишь пышные хвостики ее русо-золотистых волос торчали над столешницей. Противная волна дурных предчувствий окатила мои извилины и, немного задержавшись в горле, устремилась вниз ледяным водопадом.
Я насмешливо относился к капризным приступам своей бестолковой интуиции и подобным предостережениям никогда не придавал особого значения.
Так поступил и сейчас.
Я глухо кашлянул — для солидности. И тут же стукнул кулаком по столу — для подтверждения твердости своих намерений и заодно для устрашения.
На всякий случай.
Русо-золотистые хвосты колыхнулись и приподнялись.
Показалась симпатичная челка. Вслед за ней на поверхность стола выкатились два огромных изумительных глаза.
Ну конечно, не выкатились, но были они действительно изумительные. Огромные и изумрудные.
Когда же передо мной появилось всё лицо красотки — с небольшим красивым носом и восхитительными алыми губами, растянувшимися в милой улыбке, — мое сердце рухнуло в пятки…
Нет, не от страха, конечно. А от… Да черт его знает от чего!
Это было ее лицо… Моей утренней гостьи.
Той, что с Луны.
— Тыыыыы, — удивленно протянул я, с шумом освобождая легкие от воздуха. — Тебе тут нельзя находиться.
Ой, дурак!
Надо было сделать вид, что вижу ее впервые. Вдруг она уже успела разболтать про мой доисторический принт на футболке? Легко бы отмазался: знать ее не знаю. И совсем незнакомая мне девица сочиняет ерунду какую-то, наверное, за то, что ей случайно на ногу наступил и не извинился.
Но слабину уже дал.