Чтение онлайн

И в этой дыре он проболтался еще без малого полгода.

Но постепенно поток раненых иссяк. Выздоровевших отправляли домой, и пришел день, когда, как всегда, в жуткой спешке весь госпиталь да и вообще всю эту временную базу стали эвакуировать.

Кто-то грузился на серые длинные военные корабли, которые, покачавшись у пирсов, уходили в море и исчезали за горизонтом.

Кто-то грузился на вертолеты и после пересадки на другом большом острове улетал на транспортных самолетах.

Кару постепенно все стало безразлично. Ну завтра улетит, ну через неделю – какая разница…

Он знал все – газеты приходили, радио работало, – знал, что дурацкая война, да какая война, какой-то нелепый, никому не нужный карательный поход закончился, непрошеным гостям пришлось убраться. И ему в том числе.

Первые восторги дома – вернулись герои – прошли, и все эти отучившиеся работать, но научившиеся безобразничать вояки всех раздражали. Количество «рабочих мест», как изящно выражались газеты, сокращалось, безработных и так хватало.

Словом, ждать теперь на родине восторженного приема не приходилось. Хорошо, если Лоридан окажется верным другом, тогда на первых порах он найдет у него пристанище. А у кого ж еще? Родителей, жены и детей у Кара не было. Жаль, а может, как раз наоборот, хорошо. К благополучному брату он ни за что не поедет – тот и написал-то ему раз-два за все время.

Немного тревожило, что от Лоридана нет вестей. Кар писал ему, послал телеграмму, но ответа так и не получил. А ведь прошел уже без малого год…

Вертолет, поболтавшись часа два над морем, опустился на полевой аэродром большого голого острова. Им выдали сухой паек, напоили водой и загнали в гигантский транспортный самолет, выкрашенный во все оттенки зеленого цвета.

Кар покрутился, стараясь поудобнее усесться в наспех установленном кресле, застегнул ремни и почти мгновенно заснул.

Так он и спал всю дорогу, спал и видел сны…

Кар спал и не видел под крылом самолета синие и изумрудные заливы, не видел безбрежную океанскую ширь и безбрежную ширь Аравийских пустынь, ослепительно белые города и слившиеся с землей бурые поселки.

Не видел волшебных красок восхода, когда небо начинает светлеть, золотиться, желтеть, розоветь, потом кроваво-красные полосы расходятся по горизонту и сначала медленно и неуверенно, а потом настойчиво и требовательно пунцовое от натуги солнце выталкивается из-за дальних пределов, рвется в вышину и наконец заливает все вокруг золотым светом. И ночи он не видел, и заката, и черного звездного неба… Самолет летел долго, а он все спал, просыпался, снова окунался в дрему.

Порой его расталкивали на обед (или завтрак то был, а может, ужин, он потерял ощущение времени). Но и ел он с закрытыми глазами.

Сквозь сон слышались песни, громкий смех, шум, крики. Многие из ребят не только ели, но и пили, и не только лимонад…

Путь их закончился рано утром.

Самолет опустился на бетонную полосу какой-то военной базы, долго катил по рулежной дорожке и наконец, качнувшись, остановился в дальнем конце аэродрома. Люди зашевелились, собирая пожитки, надевая снятые на ночь ботинки. Выходили сонные, протирая опухшие от вчерашней пьянки глаза, спускались по трапу. Было свежо, дул легкий, напоенный ароматом далеких, невидимых гор ветерок, доносился колокольный звон – наступило воскресенье, – лай собак, шелест грузовиков с близкого шоссе.

Огляделись, взяли огромные зеленые мешки, заменявшие им чемоданы, и двинулись к автобусам. Автобусы, тоже зеленые, армейские, долго везли их и наконец доставили к длинному одноэтажному зданию.

Тут начались бесконечные, как им казалось, формальности: сдача одних документов, выдача других, заполнение каких-то бумаг.

– Куда билет нужен? – спросил Кара ошалевший от всей этой ранней суеты сержант.

– Какой билет? – не понял Кар.

– Ты что, думаешь, тебе здесь «мерседес» подадут? – разворчался сержант. – Небось все миллионерами там стали, разбаловались! В какой город поедешь? Куда железнодорожный билет выписывать? Или господин генерал предпочитает самолет? Тогда плати разницу.

В какой город? Действительно, в какой? Кар был озадачен. В конце концов он назвал торопившему его сержанту тот город, в котором, по его предположениям, заимел свой бар Лоридан. Большой приморский город, кстати, не столь уж далеко расположенный от этой авиабазы.

Сержант бросил ему какую-то бумажку, заставил расписаться в толстой книге, не преминув заметить, что пишет «господин генерал» как курица лапой.

Кар забрал бумажку, поднял свой мешок и двинулся к автобусу, чтобы ехать на вокзал.

Торжественная встреча, о которой столько болтали офицеры перед их отправкой домой, не состоялась. Ни знамен, ни оркестров, ни ковровых дорожек. Только ворчанье сержантов, вонючий автобус да железнодорожный билет в третий класс.

На вокзале многие прощались друг с другом, все разъезжались в разные края на разных поездах.

Кар сел в пустой вагон – еще бы, семь утра воскресного дня – и через два часа прибыл в выбранный им город. Всю дорогу он смотрел в окно. Слева шел берег – пустынные пляжи, заставленные полосатыми кабинками, барами под соломенными крышами, бассейны, вырытые в двух-трех десятках метров от берега, с вышками и искусственными волнами для тех, кто боялся настоящих волн. Вдоль пляжей, параллельно железной дороге, бежало шоссе. Справа из окна были видны огромные отели, рестораны, лавки и лавчонки, словом, обычная для курортных мест архитектура. Изредка городишки и поселки перемежались высокими сосновыми рощами или уходящими к горизонту фруктовыми садами.

Наконец поезд остановился, и Кар торопливо выбрался из вагона – стоянка одна минута.

Он прошел через прохладный зал вокзального здания, вышел на площадь и огляделся.

Куда идти?

Город, в который он приехал и в котором бывал лишь однажды и очень давно, был и курортный, и промышленный, и портовый, нечастое сочетание.

Он напоминал слоеный пирог. Центральную его часть занимали жилые кварталы. Здесь все шло вперемежку – были целые улицы двух-трехэтажных намертво приклеенных друг к другу домов; были скопления новостроек – пяти-шестиэтажек; были улицы дорогих красивых особняков; скопления небоскребов – банков, отелей, страховых обществ, судовладельческих компаний, всевозможных контор; были в городе и величественные площади с памятниками посредине; захламленные пыльные кварталы бедноты; бульвары, парки, свалки и пустыри. Как в любом большом городе.

Словно набор больших и малых конфет, по всей его территории были рассыпаны магазины, универсамы, рестораны, бары, кафе, кинотеатры, казино, кабаре с их яркими кричащими вывесками, рекламами и днем, горевшими иллюминированными фасадами.

Это было, так сказать, ядро города. За этим слоем ближе к горной цепи, у подножия которой он раскинулся, размещался следующий слой – промышленный – скопище заводов, фабрик, мастерских, складов, гигантские газовые резервуары, нефтехранилища, теплоцентраль… Над всем этим шумным, пыхтящим, свистящим, стучащим муравейником висел густой ржавый смог, уходили к небу столбы фабричного дыма, расплывались плотные белые облака пара.