Сыщик для феи
Шрифт:
Все это так, но дракон перед дворцом был. И принцесса исчезла при большом стечении народа. Налицо какой-то тайный сговор! Предположим, наша дневная гостья, как мы имели возможность убедиться, практикующая всякие волшебные штучки, похитила Машу загодя и подсунула вместо нее колдовскую куклу. А дракон был нужен ей для создания паники, чтобы в нужный момент ликвидировать следы дела рук своих. Тогда вписываются раскатившиеся по пол/ церемониальной залы жемчужины и лохмотья паутины. Вероятно, это остатки «подвенечного платья» ее высочества. Но к чему неведомой волшебнице приходить сюда в Отель? И какое отношение к делу имеет рыжий подросток с его голубиной почтой? Поди разберись!
Я вылез из-под стеганого одеяла и, ступая неслышно босыми ногами по мохнатому тюрбанскому ковру, устилавшему пол, добрел до стола, на котором подобно мусульманским минаретам в тяжелом канделябре возвышались три белоснежные витые свечи. Вадюнина зажигалка из красной прозрачной пластмассы, предмет вожделенной зависти хозяина гостиницы, щелкнула, выплевывая язычок пламени, позволяющий разглядеть в темноте обугленные нити фитилей. Огоньки озорно заплясали на свечах, радуясь неурочному ночному пробуждению, освещая принесенный уже после ужина небольшой портрет совсем юной златовласой девушки с распахнутыми синими глазищами и счастливой улыбкой на чуть пухлых губах. Так вот ты какая, Маша, дочь Базилея, наследная принцесса Груси Золотой, Зеленой и Алой! Хороша, нечего сказать. А если художник в придворном угаре не изольстился, то и вовсе загляденье. Глядишь – душой отдыхаешь. Кто ж на тебя такую покусился? Точно подслушав мои мысли, таинственная мрачная сила взмахнула черным крылом, слизывая пламя со свеч. Три короткие вспышки – и как не бывало пляшущих веселых огоньков, с юношеской страстностью разгоняющих ночную тьму.
– Проклятие! – через силу прошептал я, чувствуя, как холодеет в животе и тоскливо ноет в том самом месте, где у предков Чарльза Дарвина находился хвост. – Опять колдовство! – Мысль, острая как цыганская игла, пронзила мозг.
Ну конечно, как же я раньше не подумал! С чего бы это вдруг нашей вчерашней гостье с ее-то возможностями, отключив стражу, спасаться от нас бегством? Что мы можем ей сделать? Из нас только Делли представляет для нее опасность, да и то, насколько я помню, не смертельную. Дамочка могла преспокойно напялить себе на голову какую-нибудь шапку-невидимку и отсидеться в отеле, хихикая над чужестранными олухами. А сейчас, когда мы остались одни… Я вновь схватил зажигалку и нервно защелкал ею, пытаясь зажечь свечи. Какое там! Сердце мое колотилось, как спятивший дятел, в замурованном дупле. Вот это, кажется, попали! Где там Вадюнин меч? Ни фига, дешево я не дамся! Я нащупал рукоять кладенца, лежащего на табурете возле кровати моего друга. Стоило клинку начать выходить из ножен, как Вадим вскинулся на лежанке, еще не окончательно проснувшийся, но уже готовый ринуться в бой.
– А?! Че такое?! Кто здесь?!
– Тише, это я – Клинский, – зашептал я.
– Вить, ты чего? – Ратников попытался оглядеть нашу спальню в поисках опасности, побудившей друга взяться за оружие.
– Кажется, где-то здесь та самая ведьма, которая вчера…
– Че, правда? – Вадим покрутил головой, пытаясь отогнать остатки сна.
– По-моему, я слышал ее шаги. Но пока все тихо. Будем дежурить по очереди. Я тебя разбужу попозже – сменишь меня. А сейчас спи.
Проснулся я от негромкого, настойчивого стука в дверь. Судя по отметинам солнечных лучей, сверху бивших в витражные стекла, дело уже шло к полудню. Меча, который, помнится, лежал на столе, не было, как не наблюдалось и его хозяина, так и не разбуженного мной вторично для несения ночной вахты. Стук в дверь повторился.
– Кто там? – крикнул я, пытаясь подняться и едва не падая на пол. Затекшие от долгого сидения ноги отказывались повиноваться.
– Это я! Делли! – донесся из соседней комнаты звонкий голосок нашей верной соратницы.
– Одну минутку! – выкрикнул в ответ я, прикидывая в уме, смогу ли одним рывком добраться до одежды, аккуратно сложенной в изголовье кровати. По предварительным расчетам выходило, что смогу. Раз, два, три – поехали!
Спустя несколько минут я, уже минимально готовый к приему дам в своем, с позволения сказать, алькове, сподобился впустить дожидающуюся за дверью фею.
– Привет! – лучезарно улыбаясь, должно быть, моему нелепому виду, кивнула она. – Вот, принесла список приглашенных на свадьбу гостей, как ты и просил. Крестиками помечены те, кого сейчас нет в столице, птичками – чужестранцы. Большинства из них сейчас нет на территории Груси. Но, – Делли развернула принесенный свиток, толщиной едва ли не с полено, которое вождь мирового пролетариата таскал на субботнике, – осталось, как видишь, немало. За день не управиться.
– За день?! – Я мрачно уставился на долгую вереницу герцогов, графов, баронов, послов, их супруг и прочей сановной знати, переживших налет любопытствующего дракона. От множества титулов и отсутствия утреннего кофе мутилось в голове и пестрело в глазах. – Тут и за неделю не управишься!
В прежние времена мне и самому приходилось заниматься рутинной обязанностью скрупулезного опроса свидетелей, а чуть позже требовать выполнения этого действия от подчиненных. Но никогда их количество не было столь обширно, и никогда результаты данного мероприятия не представлялись столь иллюзорными. Однако, как говаривают немецкие тренеры, метод бьет класс. Свидетелей следует опросить и, как бы мне ни было это противно, запротоколировать их показания отточенным гусиным пером на выскобленном пергаменте. Впрочем, у Вадима в рюкзаке лежит моя авторучка.
– Вадим просил передать, – начала фея, вероятно, читая мои мысли, – что он поехал в Саврасов Засад.
Я поморщился от осознания того, что протоколы все-таки писать придется пером.
– Но если что, – увидев мою недовольную гримасу, всполошилась Делли, – я ему зеркальце волшебное дала для экстренной связи.
– И на том спасибо, – кивнул я, понимая, что в решении моей проблемы волшебное зеркальце имеет не большее значение, чем пляски якутских шаманов к цикличности лунных затмений.
– Вадим сказал, что ночью где-то поблизости ты видел или слышал давешнюю волшебницу.
«Надо же, запомнил!» – про себя подосадовал я. А я, честно говоря, надеялся, что забудет. В утреннем свете ночной кошмар казался мне наивным и беспочвенным. Сон разума рождает чудовищ!
– Да ничего, пустое, почудилось! – отмахнулся я.
– Вот и славно, – обрадовалась посерьезневшая было фея. – Однако на всякий случай я поставила вокруг номера магическую защиту. Мало ли чего!
– Ну, теперь осталось лишь проверить, нет ли дракона под кроватью, и дело в шляпе!
Фея вспыхнула от моей неуместной шутки, и мне бы наверняка пришлось извиняться за дерзость, если бы с улицы, вернее, из сада по ту сторону окна, не раздалось грудное воркование голубя. Мы переглянулись и, не сговариваясь, бросились к «почтовому ящику». Птица, довольная жизнью, ходила по подоконнику, склевывая рассыпанное угощение и не обращая ни малейшего внимания на открывшееся окно и появившихся за ним людей, вернее, человека и фею. Впрочем, до таких тонкостей голубиное сознание вряд ли поднималось.