Чтение онлайн

Я посмотрела ей прямо в глаза. Ответ можно было прочесть у меня на лице.

— Хм-м-м, — снова кивнула она. — Я так и думала. Твоя походка, и эта легкая улыбка и вообще все поведение — испуганные, сломленные женщины так себя не ведут. И все же он с тобой не остался. Как такое может быть?

Я села напротив нее на трехногую табуретку, грея руки о чашку.

— Он не знает о ребенке. И не может знать. И он просил меня остаться с ним. Я отказала.

Возникла пауза. Мама молча пила чай. Думаю, скорее, чтобы доставить мне удовольствие, чем потому, что хотела пить.

— Я думала, — осторожно начала она, — я думала, что, возможно, этот ребенок зачат одним из… из Иных, что именно поэтому ты тогда исчезла настолько бесследно, что все усилия Лайама и Эамона обнаружить твой след были тщетны. И что именно поэтому ты никому не раскрываешь своего секрета, а, Лиадан?

Ребенок Дивного народа. Мне почти захотелось это признать, столь удобным было объяснение.

— Я не путешествовала за границы нашего мира, мама, хотя я… я видела Дивный народ, они говорили со мной. Отец этого ребенка простой смертный, и я не назову его имени.

— Понятно, — медленно произнесла она. — Ты их видела. Значит все это — тоже часть той же самой истории. Но хотя бы со временем мы сможем узнать, как его зовут? Кто сделал тебе ребенка и исчез, словно его и не было? Твой отец захочет призвать этого мужчину к ответу, Шон и Лайам, скорее всего, пойдут еще дальше и заговорят о мести.

Я ничего не ответила. Снаружи поднимался ветер, тени ветвей и сухие листья метались по каменной стене. Светило ослепительное осеннее утреннее солнышко, его свет дразнил, обещая тепло, которого не мог уже дать.

— Мама… — голос у меня дрожал.

— Все в порядке, Лиадан. Говори, если хочешь.

— В этом-то все и дело. Я никому не могу рассказать. Даже тебе. Мама… как я могу говорить об этом с отцом? Я не могу… я не выйду замуж за незнакомца, как Ниав. И не собираюсь растить ребенка в стыде и молчании. Но как я скажу ему? Как я расскажу Шону, Лайаму и… и…

— И Эамону? — тихо спросила мама.

Я подавленно кивнула.

— А он за тобой вернется? — спросила мама. Лицо ее все еще было спокойно. — Ведь без сомнения, мужчина, достойный твоей любви, не может поступить иначе.

— Он… его жизнь полна опасностей, — выдавила я из себя. — В ней нет места ни жене, ни ребенку. И, кроме того… нет, пустое. Он… он не из тех мужчин… отец не одобрил бы его… Это все, что я могу сказать.

— Твой отец и Лайам захотят выдать тебя замуж, — тихо произнесла Сорча. — Ты это знаешь. Они не поймут, что тебе хочется одной растить своего ребенка.

— Мне есть, что сказать на это, — ответила я. — Дивный народ дал мне четкое указание оставаться здесь, в Семиводье. Думаю, они имели в виду «навсегда». Они сказали «не надо тебе замуж, ни за Эамона, ни за того, другого». В тот момент я не понимала, почему они хотят заставить меня поступить именно так. Теперь начинаю понимать.

Мама кивнула, похоже, мои слова ее ничуть не удивили.

— Ребенок, — нараспев проговорила она. — Ребенок, который должен остаться в лесу. Они хотят, чтобы ты растила малыша здесь. Все сходится, Лиадан. Из-за того, что… что случилось с Ниав, мы увидели возрождение древнего зла, которое считали давно ушедшим. Возможно, твой малыш сможет стать оружием в борьбе с ним.

— Древнее зло? Да, именно так они его и называли. Что за зло? Что может быть так ужасно, что угрожает самому Дивному народу?

Сорча вздохнула:

— Мы не знаем. Кто может предсказать, какую форму примут подобные силы. Тебе стоит прислушаться к предостережениям.

Я нахмурилась:

— Мне это не нравится. Я им так и сказала. И отказалась давать обещание. Я не хочу, чтобы меня использовали в своих целях, как какой-то инструмент. А моего сына тем более.

У меня не было никаких сомнений в том, что родится мальчик. Его отец, казалось мне, из тех мужчин, что родят сыновей.

— Не очень мудро игнорировать их просьбы, — серьезно ответила мама. — Мы в этой игре — мельчайшие из игроков. А сама игра длится так долго, что наш разум неспособен это осмыслить, Лиадан. Но со временем их намерения могут стать для нас понятнее. Меня заботит твой отказ назвать имя того мужчины. Как вообще кто-то мог покинуть тебя и при этом остаться достойным подобной лояльности с твоей стороны? Или тебя останавливает стыд?

Я вспыхнула.

— Нет, мама, — твердо ответила я. — Да, это правда, сначала я делала все возможное, чтобы не признаваться в беременности даже самой себе. Но не от стыда, а потому что знала, как тяжело все это будет. Я делала вид, что не замечаю изменений в собственном теле, не вижу, что одна луна сменяет другую. Но ребенок этот все растет во мне, и я чувствую столь огромную радость, такую силу, что просто не знаю, с чем это сравнить. Я чувствую… чувствую, что внутри меня бьется сердце самой земли.

С минуту Сорча молчала.

— Поверь, доченька, — наконец сказала она, — я уже люблю этого малыша не меньше, чем ты. Твои слова одновременно радуют меня и пугают. Я хочу дать тебе обещание, и ты должна поверить, что я его непременно выполню. Клянусь, что весной все еще буду жива и приму у тебя ребенка собственными руками. Я буду с тобой, Лиадан.

Я разревелась, она обняла меня изо всех сил, и я снова почувствовала, какой же маленькой и хрупкой она стала. И все же в этом объятии была сила, она потекла в меня и сквозь меня, и я поняла, что Бран ошибался, совершенно ошибался во всем, что касается Сорчи и Хью из Херроуфилда, моего отца. Никакого зла тут и в помине не было. Где-то, каким-то непонятным образом, историю исковеркали и подменили, и я горела желанием расставить все по местам. Когда-нибудь я так и сделаю.

— Не плачь, доченька. Не плачь обо мне.

— Прости. — Я стерла слезы с лица.

— Твою преданность этому мужчине трудно понять. Он любит тебя, но никогда не вернется. Он дарит тебе ребенка и исчезает. И все же, ты делаешь все возможное, чтобы защитить его. Ты хранишь его безопасность за непробиваемой стеной молчания, перед которой отступил даже твой брат. И ты веришь, что даже этого, возможно, недостаточно. Я знаю, иногда ты не спишь от этого ночами.

Я не ответила.

— Тебя с этим мужчиной связывает любовь, или что-то иное? — спросила она.